|
— Какую услугу? — Я пришел открыть вам ужасное предательство, жертвой которого вы стали. — Мне кажется, что вы ошибаетесь… — У меня есть доказательства. — Доказательства? — Да, письменные доказательства… той измены, которую я хочу вам открыть… Они здесь… со мною. Человек, которого вы считаете своим другом… вас бесчестно предал… — Его имя? — Господин Марсель де Блессак, — отвечал Роден. При этих словах де Блессак задрожал. Мертвенно бледный, словно пораженный громом, он едва мог прошептать прерывающимся голосом: — Ме… месье… Не взглянув на друга, не замечая ужасного смущения, господин Гарди схватил его за руку и воскликнул: — Тише… молчите… друг мой… — А затем с блестящим от негодования взором, не сводя с Родена глаз, он произнес презрительно и уничтожающе: — А!.. вы обвиняете господина де Блессак? — Обвиняю! — ясно произнес Роден. — А вы его знаете? — Я его никогда не видел… — В чем же вы его упрекаете?.. Как осмеливаетесь вы говорить, что он мне изменил? — Позвольте… два слова! — сказал Роден с волнением, которое он, казалось, насилу сдерживал. — Как вы думаете: честный человек, видя, что другого честного человека готов задушить злодей, должен или не должен крикнуть: берегись… душат? — Конечно… но какое отношение… — По-моему, иногда предательство столь же преступно, как и убийство… Поэтому я и решился стать между палачом и его жертвой… — Палач? Жертва? — все с большим и большим удивлением переспрашивал господин Гарди. — Почерк господина де Блессак вам, конечно, знаком? — спросил Роден. — Да! — Тогда прочтите это… И Роден подал господину Гарди письмо, вынув его из кармана. В эту минуту фабрикант в первый раз взглянул на своего друга… и невольно отступил на шаг, пораженный смертельной бледностью этого человека, который, не обладая обычным для изменников наглым бесстыдством, вынужден был молчать. — Марсель! — с ужасом воскликнул господин Гарди, лицо которого исказилось от неожиданного удара. — Марсель!.. как вы бледны!.. отчего вы не отвечаете!.. — Марсель!.. так это вы господин де Блессак? — притворяясь огорченным и удивленным, промолвил Роден. — Ах… если бы я знал… — Да разве вы не слышите, Марсель, что говорит этот человек? — воскликнул фабрикант. — Он утверждает, что вы мне подло изменили… И он схватил руку друга. Рука была холодна как лед. — О Боже! Он молчит… он не отвечает ни слова! — и господин Гарди в ужасе отступил. — Раз я нахожусь в присутствии господина де Блессак, — сказал Роден, — то я принужден спросить его, осмелится ли он отрицать, что несколько раз писал в Париж, на улицу Милье-дез-Урсен, на имя господина Родена? Господин де Блессак молчал. |
