С этим решительно ничего нельзя было поделать.

    -  Дело... - стал объяснять он, с трудом подбирая слова. - Ну Дело - это, нам говорили, это вернуть людей на правильный путь. Всех людей. Человечество... Заблудших. Так я думал тогда...

    -  Правильный путь? Это что? - спросила Анна.

    -  Это... Ну, в общем, так: люди, когда они пришли в другие Миры, они... Они утратили праведный путь. Стали все Миры эти, всю Вселенную переделывать под себя. И... И сами они стали жить только ради богатства. Богатства и удовольствий разных. И тут же передрались. Стали уничтожать друг друга. И они весь мир уничтожат. Превратят в ад. Если их не остановить.

    -  А кто их остановит, кроме самих себя? - с неожиданным интересом спросил индифферентный до этого момента к рассказу Вальки Клаус.

    -  Поселение. Агенты! - воскликнул Валька, словно отвечая на исключительно глупый и ненужный вопрос.

    И тут же вдруг сник. И повторил с глубокой безнадежностью в голосе:

    -  Так я думал тогда...

    Да, он действительно так думал. Он и представить себе не мог, что можно думать как-то иначе. Не так, как думали отец и мать. И братья. И все вокруг. Для чего же тогда погибли ушедшие на задание? И разве не подтверждали - слово в слово - то, чему учили его те, кто с задания вернулся?

    Валька искренне жалел людей, тех, которых каждый день видел на видеоинструктаже, и тех, о которых рассказывали ему учебники и мнемозаписи, запутавшихся, утративших цель и смысл жизни глупцов, которых вели к пропасти злобные и алчные Директора и Президенты, Олигархи и продажное ТВ... И просто безумцы. Он жалел заблудших.

    Эти люди, которых он должен был любить, чтобы наставить на Путь, глотали алкоголь и наркотики, были мучимы глупыми, из пальца высосанными страстями.

    И эти люди, которых, чтобы наставить их на Путь, он должен был ненавидеть, несли порок и разорение во все новые и новые Миры.

    И они были безумно жестоки, эти люди.

    Которых он должен был бояться.

    Они выдумывали и воплощали в сталь и огонь все новые виды оружия, создавали новые и новые яды, все глубже залезали в свои мозги - в психику, в сознание, - чтобы и там посеять тьму и разрушение. Они огнем и мечом уничтожали все, что становилось им поперек пути, - не жалея ни своих, ни чужих. И если они дотянутся до Поселения... Даже если они просто узнают о нем...

    Тогда будет сметена, разрушена, выжжена дотла единственная светлая поляна в мрачном, охваченном Тьмой лесу. Погаснет последний костер надежды...

    О, как много красивых слов сказали ему об этом. И как много таких слов говорил себе он сам. Он не огорчал своих учителей - будущий агент Валентин Старцев. Они доверяли ему. И он старался оправдать это доверие. Старался и оправдывал. Он знал, что его ценят выше других его сверстников. Поручают более сложные задания. Доверяют больше, чем другим.

    Но все равно то, что его решили включить в группу идущих на задание - признали полноценным агентом, - было для него громом среди ясного неба. Тот день, когда в бункере старшего инструктора ему зачитали приказ, должен был стать для него днем величайшего счастья. И стал бы - если бы не... Если бы пагубный червь сомнения уже не тронул его душу.

    -  Понимаете...

    Дойдя до этого места, Валька опять запнулся. Опять не было у него слов, чтобы выразить, хотя бы приблизительно, то, что происходило тогда - да и сейчас еще не закончило происходить в нем самом.

    -  Понимаете... Здесь вот что.