– Как вы его узнали?

– Гаеч сказал… – ответила я, а потом решила не врать, собралась с силами и призналась: – Шелли приходил ко мне во снах. Он не знал ничего о себе, а когда я просыпалась, не помнила ничего о нем. Там, в Разломе, когда Гаеч разбудил его, я заглянула в его глаза, воспоминания вернулись… Они вернулись только ко мне, он, к сожалению, так ничего и не вспомнил, но Гаеч сказал, что со временем все воспоминания вернутся.

– Повелитель загробного царствия? Вы уверены, что это был он? – уточнил Рен Ренове.

– Нечто темное с углями-глазами. И подле него были огромные собаки с такими же глазами. Он так представился… Это точно был не человек.

– О чем вы говорили? – продолжал вести допрос ректор.

– С Гаечем?

– С Шелли, – поправил меня дознаватель.

– Обо всем… Поначалу я долго возмущалась тому, что не помню, когда просыпаюсь… Мы обсуждали прожитый день, да и в общем болтали обо всем. Гадали, кто он и почему здесь оказался… Гадали, почему именно ко мне приходит он…

– И что же вы надумали? – уточнил ректор.

– Либо он использует меня, как Гернер, втираясь в доверие. Либо используют нас обоих. В принципе, так и оказалось.

– Как именно использовал вас Гаеч?

– Ну… Мне кажется, он не знал о наших ночных встречах. Он преподнес мне его как свадебный подарок.

– Свадебный? – пришел в себя Крен Рубен.

Пришлось рассказать в подробностях все то, что говорило нечто, представляющееся Повелителем загробного царствия. Под конец Люнея не удержалась и громко охнула:

– Извините, само вырвалось, – закрыла она рот рукой.

– Остров помог. Он был благодарен и… Понимаете, я почувствовала, как он собирается захлопнуть Разлом. Мы с Шелли ударили по Гаечу, отвлекая его внимание, в то время как остров запечатывал Разлом, и к нам на помощь пришла сопровождающая группа. Дальше вы знаете уже больше, чем я.

– Ваш удар обезвредил Гаеча? – не поверил Рен Ренове.

– Не то чтобы обезвредил, но отвлек, и я смогла высвободиться из его темных щупалец, удерживающих меня. Ну… понимаете, пиявки, они же пьют кровь… а Шелли, чтобы я не опасалась его, принес мне клятву, как бы верности, во сне…

– То есть вы творили запрещенные Преобразования на крови, – пояснил ректор. – О чем еще вы тактично умолчали? Вы помните слова клятвы?

– Не совсем… но помню суть. Рассказать?

– Сделайте одолжение, – протянул ректор, и его глаза загорелись пламенем.

– Хорошо, – пробубнила я и сразу же пересказала смысл клятвы, и как мы пришли к ней.

– Камень? Вы видели камень Фелана Нануя? – спросил Рен Ренове.

– Нет. Не видела и не спросила…

– Ваши родители явятся к вам завтра. На сегодня достаточно, – развернулся к двери ректор.

– Они не заберут меня домой? – испугалась я. Отец явно будет долго и много ругаться, а мама плакать, душа в объятиях. Хоть синяков бы меньше стало к их приезду, что ли…

– Вы, Милгын, дочь Кутха, которая за день вернула полумертвому острову жизнь, где столетиями другие одаренные оставались ни с чем, – развернулся багровый ректор. – Нет, Милгын, вы закончите обучение в Академии имени Кутха и отправитесь на службу к Совету островов. Возможно, даже войдете в него, если будете думать головой, а не искать приключения на то место, на котором положено сидеть и учиться! – навис он надо мной.