– Зачем? – дрожал голос.

– Не пугайте девочку, она не может противостоять пророчеству, – заступился за меня Крен Рубен.

– Противостоять ее и так не просят. Нужно действовать с умом и не кидаться на рожон! – гаркнул ректор и громко хлопнул дверью, выйдя из палаты.

Крен Рубен подал мне руку:

– Я отведу вас к Шелли.

Глава 19. Вспомни меня

Я шла за дознователем по длинному коридору, смотря только на его спину пред собой и отгоняя дурные мысли, лезущие в голову. Однако, кроме дурных, больше у меня никаких и не было. Белые стены, белый пол. Боковым зрением я улавливала мелькающих земников, больных и какую-то мебель. И как бы ни кружилась голова, в которой гулким эхом отдавался каждый шаг, я не отрывала взгляда от Крена Рубена и его спины.

«Если Гаеч обманул, и Шелли никогда не вспомнит меня? – терзали назойливые мысли. – Шелли оставил меня. Нет. Не так. Это я прогнала Шелли. Я позволила ему уйти. Оставить меня. Неужели это из-за меня он не может вспомнить? Если бы я его не прогнала, пиявка бы точно уже вспомнил меня… Вспомнил же?»

Его перекошенное лицо, как от пощечины, и покрасневшие глаза всплыли в памяти и предстали словно наяву, а тихий голос наполнил пространство: «Ты больше не хочешь видеть меня?» Я ответила: «Нет», но Шелли не нужны были слова, он чувствовал мою боль и сомнения. Он застрял на этом поле совершенно один и больше не хотел доставлять мне страданий. «Тогда уйду я», – сорвалось с его уст, и он ушел. Не оборачиваясь, он ушел в закат, а я долго смотрела ему вслед, пока его силуэт не растворился в облаке колосьев. Он действительно ушел. С той встречи я не перемещалась к нему и не видела его, но я услышала его голос, предупреждающий об опасности, когда земля задрожала от нашествия низших. Или мне это только почудилось?

Как он мог оставить меня? Да если бы Грон не врезался в Гамула и не потерял бы сознание, а Люнея бы справилась с ним и легко удержала его, то я не полетела бы к ним и не упала бы тогда в этот Разлом. Вот если бы не все это, то и по-прежнему лежал бы пиявка в этих скудных санях у Повелителя загробного царствия в плену. И как долго бы это продолжалось еще? Там, на поле, он хоть обрывками, но мог позволить себе забыть об одиночестве, когда я приходила к нему… а после моего ухода?

За бесконечными размышлениями, которым, казалось, не будет конца, мы подошли к двери палаты Шелли, и мыслям наступил конец. Пора. Крен Рубен сжал мой локоть:

– Прошу, помоги ему вспомнить.

Если Шелли не помнит того времени, когда он был пиявкой, значит, он по-прежнему верен Логову страждущих, которых дознаватель обязан изолировать из общества. Если это так, то Крен Рубен, несомненно, сделает все необходимое, только вот сколько страданий принесет это ему…

Дознаватель оставил меня возле закрытой двери. Мне нужно лишь отворить ее и сделать шаг навстречу Шелли, но я не могла набраться духу. Руки дрожали. Я боялась увидеть его пустой взгляд и боялась, что он вспомнит, как холодна я была с ним в нашу последнюю встречу. Даже не знаю, чего я боялась больше: его осуждения или беспамятства. Нет, не так. Я готова была принять его безразличие ко мне, его боль или разочарование, главное, чтобы он вспомнил себя и все то, что он пережил и благодаря чему изменился. Он вспомнит… Он должен вспомнить.

Лбом я прижалась к холодной двери, так и не решившись повернуть ручку. Сердце ныло, голова гудела.

«Это не страшно.