– Тебе бы все равно не разрешили.

Дерри присел на стул рядом с койкой и взял меня за руку. Наступило неловкое молчание.

– Я переживал за тебя, – наконец произнес он и сплел наши пальцы. – Что произошло?

– Пророчество… – отняла я руку и обхватила себя, словно мне стало холодно.

– Ты видела его?

– Кутха? Нет… Зато видела Гаеча.

– Того самого? – переспросил Дерри. В это действительно было сложно поверить, но я не врала. – Повелителя загробного царствия?

– Да-да, именно его. Нечто темное с углями-глазами.

– Это у него ты нашла сына Крена Рубена?

– У него.

Мы снова замолкли.

– Пока ты была без сознания, я слетал на шестой остров. На него меня, конечно, не пустили… Его не узнать.

– Ему нужен был лишь тот, кто смог бы его услышать…

– Кто-то с эфиром и не из низших? – ухмыльнулся Дерри. – Он ждал тебя, дочь Кутха.

– Он справился бы и сам, просто не так скоро. Как-то же до этого он восстанавливался, – перечила я. Мне не хотелось этого восхищения, с которым Дерри смотрел на меня. – Извини, устала…

– Да-да, конечно, – подскочил Дерри. – Навещу тебя вечером. Ты не представляешь, какое свидание ждет тебя! Восстанавливайся быстрее!

Дерри ушел, а я, обессилев, упала на подушку и закрыла глаза. Вопрос Мэлтумгытума: «Чего хочет дочь Кутха?» – как никогда оказался актуальным.

Дверь вновь отворилась. Я подумала, что зашла Люнея, но голос принадлежал не ей.

– Мэй, Милгын, – приветствовал меня дознаватель.

Следом за ним зашел ректор. Палата превратилась в проходной двор.

– Где Люнея? – спросил Рен Ренове.

– Здесь, – вернулась подруга с вазой. – Мэй, атмо, Крен Рубен. Мэй, атмо, Рен Ренове. – Она прошла к окну и поставила вазу на подоконник. – Ты не против, что я их объединила? – кивнула она на цветы.

– Ставь куда хочешь, – ответила я подруге, а сама внимательно наблюдала за ректором и дознавателем.

– Мы понимаем, вы недавно пришли в себя и очень слабы. Прошу, соберитесь, мы не задержим вас надолго, необходимо лишь выяснить некоторые детали, – уверенно говорил Крен Рубен. – Это важно не только для вас, но и для других людей.

Я поняла, это он о Шелли.

– Вы уже говорили… с ним? – робко спросила я.

– Говорил, – со вздохом опустился на стул дознаватель. – Он не помнит ничего из того, что произошло с ним после смены облика.

– Он… Я могу с ним увидеться?

– После того, как все нам расскажете, – ответил за дознавателя Рен Ренове. – Крен Рубен, приготовьтесь записывать… или запоминать.

Я впервые видела дознавателя таким потерянным. Он не достал своего блокнота, не стучал карандашом и не закидывал вопросами. Крен Рубен смотрел на меня с надеждой – если Шелли не помнит ничего из того, что произошло с ним, он по-прежнему верен Логову.

– Прошу, разрешите увидеть его? – взмолилась я, заглядывая в глаза дознавателя. – Пиявка спас дочь Кутха и заработал прощение отца.

Крен Рубен сделал протяжный вздох и повторил:

– После того, как все нам расскажете.

– Про пиявку вам и так уже все известно. Когда он пришел на помощь, удар Верховного сшиб его с Разбойника, и низшие утянули его в Разлом.