– Как хочешь, подробности завтра и так узнаю, – со знанием дела сказала Хелена.

Я взглянула на часы – до подъема оставалось пять часов.

– Щавель кисленький! Вот и оставь до утра подробности, а сейчас давай спать, – обратилась я к соседке и закрыла глаза.

Посреди золотистого поля, запрокинув голову и рассматривая оранжево-розовый небосвод, стоял Шелли. Почувствовав меня, он обернулся и широко улыбнулся:

– Снова будешь возмущаться? – крикнул он издали.

– Не буду. Привыкла.

Подойдя, Шелли взял меня за руку и потянул вглубь поля:

– Идем, я хочу кое-что показать.

– Ты что-то нашел? Что показать? Далеко идти? Что там?

– Подожди, скоро увидишь, – загадочно проговорил Шелли, продолжая вести за собой.

– Никуда я не пойду, пока ты не расскажешь, что там, – уперлась я ногами в землю. – Шелли! Это что-то страшное? Ты разработал план?

– Тебе должно понравится.

– А если не понравится? – выгнула я бровь.

– Согласен, отложим просмотр, – примирительно поднял ладони Шелли. – Как прошел день?

– Ты издеваешься? Веди. И не дай Кутх мне не понравится!

Я слегка толкнула его в грудь. Вечное любопытство находилось в предвкушении чего-нибудь интересного. Шелли откашлялся в кулак и велел следовать за ним. Через пару минут показался голый участок земли. Шелли остановился перед ним и попросил закрыть глаза.

– Зачем? – спросила я.

– Тебе сложно?

– Нет, но…

– Но?

Я выполнила его просьбу. Шелли сместил меня в сторону, обошел и встал за спиной.

– Открывай, – попросил он.

На голой вытоптанной земле едва уловимыми и глубокими линиям был выведен портрет. Мой портрет – я стою полубоком и смотрю вдаль, а волосы в перемешку с бусами разлетаются по ветру. Меня рисовали не раз, взять хотя бы ту статью из газеты, но на земле… впервые. Конечно, любопытство ожидало найти ответ к тайне перемещений, а не лицезреть собственную персону, но, признаюсь честно, мне было приятно. Очень приятно.

– Пшеницу все равно никто не убирает, – выдохнул в затылок Шелли. – С того момента, как я увидел тебя, что-то изменилось. На меня словно снизошло спокойствие… – положил он руки мне на плечи. – Я по-прежнему желаю выбраться отсюда, но нет того страха, который испытывал ранее. Казалось, что-то важное осталось там, далеко. Ты права, мы не знаем почему и для чего оказались здесь, но, встретив тебя, я начинаю обретать себя.

– Ты умеешь рисовать, – признала я очевидное, стараясь не показать, как мне приятны его слова.

– Тебе нравится?

– Нравится, – сказала я и развернулась к Шелли лицом. – Но, судя по тому, что ты начал с портрета, плана у нас так и нет. Да?

– Есть, – озорно подмигнул Шелли.

– И ты молчишь?! – загорелась я азартом, смотря в искрящиеся светом синие глаза.

– Боюсь тебя разочаровать, – хмыкнул Шелли, убирая руки с плеч. – Соседка слышала, как ты повторяла мое имя, верно?

– Верно, – еще и кивнула.

– Ей можно доверять?

– Кому? Соседке? – удивилась я, не понимая, к чему ведет Шелли. – Мы не подруги, но и не враги, хотя она из идеальных… стадию презрения мы уже миновали.

– Если она слышала, как ты повторяла мое имя, мы можем попробовать передать ей послание, – замедлил речь Шелли.