Кажется, Ван Ривьян явно забыл, что значит быть студентом. До ужина я даже часть домашней работы не успею сделать, не то что отдохнуть.

– Можно идти? – нервно усмехнулась я. – У меня уже пара началась… и у вас тоже.

– Идите, – отворил двери преподаватель.

Протискиваясь сквозь четверокурсников, дорогу мне перегородил Дерри:

– Все нормально? Он спрашивал про собрание?

– Какое собрание?

– Ночное, – устало посмотрел он на меня.

– А ты откуда знаешь?

– Да все знают, ты объединяешь никчемных против нас…

Сплетни, теории и заговоры, возникающие вокруг меня и всей этой ситуацией, порядком надоели. При этом они создавали проблему – те, кто не попал под губительное влияние Логова страждущих, сейчас могут попасть, а я останусь крайней. Явно это не сторонники спокойной жизни множат бредни.

– Дерри, хоть ты, надеюсь, в это не веришь?

Он протянул газету:

– Третья страница.

– Щавель кисленький, только не это!

Но мои опасения подтвердились. Мэлтумгытум опять накатал про меня статью – и этот автор точно связан не только с Академией, но и с ночной встречей. Он был там, иначе как объяснить эту скорость передачи информации?

«…Дочь Кутха с нами! Она не прогибается под натиском идеальных и призывает нас быть сильными: „…Я с самого начала считала и буду считать, быть выскочкой – это почетно! Хозяева мира благословили каждого из вас, наделив даром. Гордитесь, радуйтесь и развивайте его. Поверьте в себя, и тогда никакие идеальные с прихвостнями не смогут помешать вам…“».

Студенты в спешке заняли места, а мы с Дерри так и остались стоять на лестнице.

– Это вырвано из контекста, – оправдывалась я.

– Милгын, у вас пары, как и у меня, – тактично заметил Ван Ривьян. – Вы уйдете или мы начнем дополнительные занятия прямо сейчас?

– Извините, – ответила я преподавателю и шикнула Дерри, – после ужина поговорим, не опаздывай.

Выйдя из аудитории, я сразу устремилась к кабинету ректора. Похоже, стоит воспользоваться советом Хелены и встретиться с Креном Рубином. Мэлтумгытум в очередной раз подставил меня. Я не любила, во многом презирала идеальных, но не делала из них врагов. Скорее меня больше раздражали их прихвостни – лицемерные, жаждущие власти, наслаждающиеся жалкими крохами внимания идеальных.

Постучавшись и не получив разрешения, я сразу прошла в приемную. Секретарша, не изменяющая тугой шишке из каштановых волос, окинула меня недовольным взглядом.

– Это срочно, – важно заверила ее я и продемонстрировала газету.

Перечить она не стала, помнила мои прошлые, так сказать, приключения. Поднявшись, она зашла в кабинет ректора и назвала ему мое имя.

– Что с ней опять? – раздался громкий голос Рена Ренове.

– Жива, стоит за дверью и размахивает газетой. Просит визита.

– Пускай.

Приглашать дважды не пришлось. Как только дверь приоткрылась, я сразу зашла в кабинет и остановилась на пороге. Рен Ренове сидел за столом, держа в руках дневник Фелана Нануя.

– Вы его нашли? – охнула я, приближаясь. – Где он был? Там говорится о способе изготовления камня-убийцы?

– У вас что-то срочное или вы пришли устроить допрос? – раздраженно вздохнул ректор, откладывая записи, в которые мне так хотелось заглянуть.

– Да, срочное, – раскрыла я газету на третьей странице и положила ее перед ним на стол.