Теперь я понимала его и знала, что нужно делать.

– Ты слышала? – оторвал взгляд от сплетенных рук Шелли и с изумлением посмотрел на меня. – Кто это?

– Остров, – одними губами ответила я. – Доверься нам.

Мы потянули энергию из земли, связали со своей, и утроенной силой ударили по Гаечу. Темные тени, оплетавшие его, падали, обжигаясь от яркого света, и обнажали костлявую грудь. Собаки оскалились и прижали пасти к земле.

– Привязка на крови? – покачнувшись, захохотал Гаеч. – Тем больше желания выжечь ее своей кровью.

Собаки завыли. Земля пошла огненными трещинами и столбы пара заполнили пространство. Ущелье расширялось, давая возможность сменить ипостась. Я тут же воззвала к сущности, обернулась, схватила Шелии и устремилась ввысь:

– Тяните, кар-р! – закричала я воронам и воздушникам, устремившимся к нам.

Гаеч не желал сдаваться. Он попытался снова схватить меня кнутом, но подмога среагировала быстрее: наброшенные воронами и воздушниками арканы выдернули нас, и кнут Гаеча не успел достичь цели.

Под нами все ревело и громыхало, а сверху то и дело продолжали валиться низшие. Ущелье стремительно сужалось, а стены рушились.

– Дочь Кутха, ты все равно станешь моей! – звучал из Разлома разгневанный голос Гаеча.

– Никогда, кар-р!

Гулким эхом наполнялся мрак под нами, а там, наверху, узкой полосой света манило яркое солнце. За время, проведенное внизу, на шестом острове ночь сменилась днем. С победным карканьем я вырвалась наружу вслед за спасательной группой и сощурилась от яркого солнечного света, к которому рвалась из зловещей тьмы. Из узкой манящей полосы оно превратилось в яркое полотно. Своды Разломы с оглушительным грохотом захлопнулись под нами, словно его никогда и не было.

– Ему нужна помощь! – каркнула я и опустила Шелли на траву.

Посреди цветущего луга стояли четыре потрепанных и грязных ворона и три не менее грязных и взъерошенных куропатки, на которых восседали полностью побелевшие воздушники.

– Где, кар-р, мы? Где низшие? – дернулась я, озираясь по сторонам. – Грон, кар-р? Люнея? Как они?

– Ваши друзья живы, кар-р, – запыхался Уэл Сэл. – Под надзором шаманов отправлены на корабле до пятого острова на восстановление, затем, кар-р, вернутся в Академию.

Я с облегчение выдохнула.

– Шестой остров. Все низшие попадали в ущелье, кар-р, – продолжил Уэл Сэл, осматривая Шелли. – Надо доставить его к шаманам, но внешне – очень сильное истощение. Жить будет. Кто это?

– Пия… Ше… Пленник Гаеча, кар-р.

– Шелли? – склонился над пленником Ван Ривьян. – Это сын Крена Рубена, безвести пропавший десять лет назад.

– Сын, кар-р, дознавателя? – поперхнулась я.

– Он самый, – обрадовался Ван Ривьян.

Я смотрела перед собой, на траву под ногами, и не понимала того, что мне говорят.

– Это Шелли Рубен, кар-р? И мы все еще на шестом острове? Это точно, кар-р? – покачнулась я.

– У вас получилось, кар-р, вернуть его к жизни, – ответил Ван Ривьян.

– Шелли?

– Остров, – ответил Уэл Сэл.

– Сколько, кар-р, меня не было? – моргала я.

– Ночь, – ответил воздушник.

– Ночь…

– Нам нужно уходить, кар-р. Советом островов направлены войска для зачистки территории и запечатыванию, кар-р, Разлома, – сказал Уэл Сэл и дотронулся лапой до земли, где пару минут назад был тот самый Разлом.