– Наши дети станут более сильными, чем он, и мы выйдем наружу.

– Мне нужно закончить Академию, – отползла я и уперлась спиной в мохнатую лапу.

– Он обещал найти и привести, но сам пожелал завладеть тобой, – зарычало нечто. – Эти предатели поверили и чуть не погубили сокровище. Мое, – зашипел он, и собаки оскалились. – Не вмешайся я тогда!

– Не понимаю… – дрожала я.

– На алтаре тебя услышал не отец, дочь Кутха.

– Нет… – прошептала я и вновь перенеслась в прошлое, оживляя каждую секунду страданий: силы на исходе, голова идет кругом и перед глазами темнеет, воздух уплотняется, все труднее дышать, я взываю к силе, но жалкие крохи трепещат… удар… белая пелена… боль… гнев… обида… и желание во чтобы то ни стало не дать Верховному сотворить задуманное. – Неправда! Я не могла дать пиявке погибнуть напрасно!

– Ты сделала все сама, дочь Кутха, – утешало нечто. – Я лишь немного дал тебе эфира, и ты смогла обернуться.

– Неправда! Любовь дала мне силы, а не ты!

– Тогда это к лучшему, я – твоя любовь, – смеялось нечто. – Слуги почитают тебя. Верховный использовал их обманом.

– Низшие хотели того же, что и Верховный. Они хотели убить меня! Они только что чуть не сожрали меня с друзьями. Они живы?

– Твои друзья или наши слуги? – веселилось нечто.

– Они не мои слуги!

– Живы, – блеснули глаза Гаеч, – как и ты. Слугам было велено привести тебя ко мне, и они с этой задачей справились. Загляни в сани.

– Нет.

– Загляни!

В голосе Гаеча сочилось напряжение. Верные псы зарычали, и мне пришлось встать с камней. На негнущихся ногах я приблизилась к саням, заприметив еще пару угольных глаз во мраке.

– Свадебный подарок, – услышала я голос Гаеча над ухом, не ведая, когда он последовал за мной. – Пиявка. Я забрал его тогда.

– Пиявка?

Я старалась выглядеть спокойной. Словам Гаеча не было веры, как и словам Верховного, как и словам Гернера… Они все использовали меня, чтобы заполучить то, чего у них не было – власти. У меня ее тоже не было, но они считали иначе.

Владелец саней, нечто в темном углу, откинуло материю. На санях лежал не он, не пиявка. На голых деревянных досках покоился синеволосый молодой мужчина.

– Очнись, – произнес Гаеч, и темнота от него поплыла к лежавшему в санях.

Мужчина открыл глаза, и мой мир взорвался синевой. Все воспоминания возвращались ко мне. Оранжевое солнце, золотистые колосья, запах свежей травы. С каждой секундой поток воспоминаний становился мощнее. Я захлебывалась в вихре сменяющихся картин. Мы спорим, обнимаемся, грустим, он приносит клятву верности… Мудрый и красивый пиявка оказался тем самым Шелли в широкой кухлянке и прямых брюках. Пиявка не раз пил мою кровь, вот почему ему удалось пробиться ко мне во снах.

– Пиявка? – пискнула я, прижимая ладонь ко рту.

– Первенца назову я, второго уступлю, – великодушно склонил голову или то, что было на месте головы, Гаеч. – Повелителю не пристало носить имя червя или насекомого. – Пиявка будет служить тебе столько, сколько пожелаешь.

Повелитель загробного царства не знал о прошлом Шелли, а значит, это не он вернул его в человеческое обличье. Как? Как это удалось пиявке?

– Где я? – спросил Шелли. – Кто вы?

Шелли, или пиявка, не узнавал меня.