– Небольшая потеря памяти после долго сна поправима, – сказало мне второе нечто.

– Скажи «да», и мы изменим этот мир! – рокотал Гаеч, окутывая меня дурманящей темнотой. – Дочь Кутха, согласна ли ты стать моей женой?

Слезы текли по щекам. Мне стало стыдно, ведь я прекратила поиски пиявки и поверила в его смерть. Если бы я была чуточку умнее, я бы нашла его раньше. Раньше, чем оказалась в плену Повелителя загробного царствия, желавшего жениться на мне.

– Она согласна! – заорало нечто подле саней, не дожидаясь моего ответа.

На его крик завыли собаки. Тени вокруг Гаеча заметались, сплетаясь в кнут. Я выставила защиту, но кнут с легкостью пробил ее и опоясал ногу.

– Моя, – нашептывал Гаеч, притягивая меня к себе.

– Нет! – сопротивлялась я. – Отпусти!

Под кнутом выступила кровь. Тонкие щупальца радостно заметались, слизывая выступающие капли.

– Кыш, кыш!

Я пыталась растянуть узлы руками – пальцы безрезультатно проскакивали мимо. Чем сильнее я сопротивлялась, тем туже затягивался кнут.

– Вы мне ногу разорвете! – упала я на колени. – Отпусти!

Пиявка, или Шелли, вскочил с саней, вскинул руки, и из синего столба искр сформировался второй кнут, который лег поверх первого. Собаки заметались.

– Почему я помогаю тебе? – удивленно смотрел Шелли на свои руки, с которых сыпались синие искры.

Огненное ущелье задрожало, и посыпались низшие. Выставленная защита трещала под натиском боли, но продолжала спасать голову. Нога горела, но с этой болью ко мне возвращалось тепло, а вместе с ним и жизнь.

– Кар-р! – послышалось сверху.

– Моя, – шипел Гаеч.

– Госпожа, – прилип ко мне свалившийся парень-мухомор. – Зачем тебе они, когда со мной тебе будет лучше?

– Больно, – корчилась я, не оставляя попытки содрать кнут Гаеча. Если до этого пальцы проскакивали мимо, то теперь с помощью Шелли я могла схватиться за него. Темные нити рвались, оставляя кровавые полосы, и вновь стягивались в тугой жгут.

Синий кнут Шелли наливался светом, уплотнялся. Чем шире он становился, тем сильнее ослабевала хватка темного, однако она по-прежнему причиняла мне боль. Гаеч явно не ожидал, что кто-то может противостоять ему.

– Сильный у тебя жених, – поглаживал ногу парень-мухомор. – Зато я нежный!

Он потянулся ко мне с поцелуем и наткнулся на усиленный энергией удар кулаком.

– Вижу, госпожа не в настроении, – пролебезил мухомор и отполз в сторону, боясь попасть под очередную раздачу.

– Моя, – тянул Гаеч.

Пиявка, или Шелли, стремительно бледнел. Он отдавался без остатка, не в силах противостоять клятве, данной мне на пшеничном поле. Кнут Повелителя загробного царствия ослабевал. Земля, которая до этого казалась ледяной, стала накаляться.

Столбы света замелькали над ущельем. Я подняла голову и увидела воронов и воздушников, кружащих над пропастью.

«Они не бросили меня! – ликовало сердце. – Сердце! – опомнилась я. – Оно снова стучит! Мне больше не холодно!»

– Кар-р! Я вижу их! – раздался в выси крик Ван Ривьяна.

Вороны и воздушники без сомнений ринулись в Разлом, но не смогли миновать и половины: он сужался к середине и не давал возможности подобраться к нам.