Словно в замедленной съемке, на губах духа расползалась ухмылка, показались зияющие дыры во рту.

– Пришло время, когда этот мир перестанет принадлежать людям! – Слово «люди» банши произнесла с неподдельным отвращением.

Как раз в тот момент, когда Амелия попыталась ответить, ночной воздух снова вспорол протяжный вой адской гончей, и на нас опустился мрак. Банши словно на крыльях понеслась к нам и одним движением отбросила Амелию на несколько метров, а адский пес бросился ко мне. Одним прыжком он оказался сверху, повалив меня на землю. Воздух застрял в горле. Я понятия не имела, что делать. Зажатая в хватке его когтей и окутанная бездонной тьмой, я не могла оторвать от адского пса взгляда, его желтые глаза впились в меня. Было никак не увернуться от мерзкой вони, исходящей из его пасти.

Вдалеке послышался яростный крик Амелии, который вывел меня из оцепенения.

– Pendere, – прошипела я в сторону адской гончей, которая все еще наблюдала за мной, обнажив зубы и выжидая.

В следующий миг ее отбросило на несколько метров и завалило тыквами, которые были сложены на тюки соломы. Я воспользовалась секундной передышкой и, вскочив на ноги, принялась высматривать в темноте Амелию. Она сражалась с духом всего в нескольких метрах от меня, ее амулет снова и снова освещал ночь. Банши – самые могучие духи потустороннего мира, гораздо сильнее, чем те же мары и полтергейсты. Они любят играть со своими жертвами, охотиться на них, изощренно мучить добычу и наслаждаться страданиями.

Я решительно побежала к Амелии, запуская в черные щупальца духа один шар света за другим. От моих ударов черные отростки задрожали, и это позволило Амелии произнести еще одно заклинание. Ее голос звучал как слабый хрип, такой сильный урон успела нанести банши ее духу и телу. Тем не менее я поняла: что бы ни случилось, она не успокоится, пока дух не будет изгнан. Ведьма сотворила сеть из огней, которая сковала оболочку духа, словно цепи.

Я успела испытать лишь краткое удовольствие от нашего триумфа, как вдруг меня со всей силы ударило о землю. Тело прострелила обжигающая боль; я ощутила жжение в плече, от которого перехватило дыхание и потемнело в глазах. Я падала, все глубже погружаясь во тьму. Боль больше не ограничивалась плечом, а ввинчивалась в мою душу, сердце, разум. Она захватила все, прельстив меня бесконечностью, такой же темной, как ночь в новолуние. Все потери прошлого и настоящего всплыли на поверхность, протыкая сердце, словно тысяча стрел. Внутри меня все хотело кричать. Такое ощущение, что я сгорала изнутри от боли, которая копилась все эти годы. Потеря отца, холодная отстраненность мамы, разрыв дружбы с Энни, предательство Джейсона, натянутые отношения с сестрой… Все чувства и мысли, которые я прятала глубоко в себе, обрушились на меня, как ливень, и заставили дрожать от холода. Я хотела закричать, чтобы это прекратилось, хотела сражаться за свою душу, но вокруг словно не было ничего, кроме этой черной бездонной дыры. Совсем обессиленная, я наконец позволила себе упасть.

* * *

– Лилли? – раздался надо мной знакомый голос.

Я медленно открыла глаза, хотя веки казались до невозможности тяжелыми. Постепенно я сфокусировала взгляд и увидела обеспокоенное лицо Амелии. Она склонилась надо мной, держа в левой руке флакончик с зельем, которое, очевидно, влила в меня всего несколько мгновений назад – на языке ощущалось странное послевкусие различных трав. Я попыталась подняться на ноги, но адская боль заставила меня скривиться.

– Осторожнее, милая, – предупредила Амелия и легонько опустила меня обратно на мягкие подушки.

Я нащупала правое плечо и вздрогнула: оно все еще пылало болью и распухло.

Амелия успокаивающе погладила меня по волосам, прошептав:

– Тебе нужно отдохнуть.