|
Конечно, вся эта история ему не нравилась. Но отступать было поздно.
— Добро, — наконец, хмуро кивнул Крузенштерн. — Готовьте ваши пистолеты, граф. Боюсь, крови не избежать.
* * *
Вернувшись на шлюп, я первым делом открыл сундук. Достал оба дуэльных «Лепажа». Проверил кремни, засыпал свежий порох на полки. Офицеров предупредил сразу: вечер перестает быть томным, возможна кровь. Моряки молча проверили оружие. Кажется, они начал ипривыкать к тому, что с графом Толстым не соскучишься.
К шести вечера мы были готовы: я, Ромберг, Левенштерн, Головачев, Ратманов и мичман Беллинсгаузен. Гардемарины Коцебу просились с нами, но им отказали. На берег мы прибыли, уже когда стемнело. Душный тропический вечер сменялся ночной прохладой. В кромешной темноте, изумляя наших офицеров, мельтешили зеленые искры светлячков. Местные женщины ловили этих светящихся жуков и цепляли прямо на платья вместо брошей. Выглядело забавно и немного дико. Такая умиротворяющая картина могла бы растрогать кого угодно, но только не нас. Напряжение перед дракой нарастало, буквально выворачивая все внутри.
У входа в трактир на камне, худой как высохшая жердь. сидел всё тот же негр. Железный ошейник, толстая цепь — все при нем. Левенштерн, притормозив, порылся в кармане и. бросил в серую пыль несколько местных монет. Раб дернулся, не поднимая глаз, накрыл их мозолистой ладонью. А мы шагнули внутрь.
Кабак был полон. Колыхаясь от невыносимого гвалта, клубы табачного дыма лениво поднимались к потолку. В углу под коптящей масляной лампой обнаружились наши яйцеголовые: Тилезиус, Лангсдорф и Горнер оккупировали отдельный стол. Поблескивая плешью, Тилезиус длинным тонким скальпелем потрошил местного светлячка, удерживая его пинцетом.
— Говорю вам, герр коллега, это есть чистый фосфор! — брызгал слюной немец, поднося изувеченного жука к самому носу Лангсдорфа.
— Пфуй! Дилетантство! — отмахивался тот. — Это органический люминесценций! Реакция в брюшке!
Швейцарец Горнер флегматично записывал весь этот бред в пухлый блокнот. Короче, господа ученые в своем репертуаре.
Англичане нашлись в центре зала. Они явно что-то отмечали и уже успели здорово набраться. Стол плотно заставлен пузатыми бутылками, морды красные, лоснятся от жира и пота.
Заметив наши мундиры, британцы плотоядно оскалились. Посыпались пьяные, издевательские приветствия. Смит откинулся на спинку скрипучего стула. Покрутил в толстых сардельках-пальцах серебряную монету.
— О, какие люди. Вам, похоже, сегодня не сопутствовала удача, граф? — хрипло заржал боров, намекая на мою ссадину на скуле.
— Всякое бывает, — ровно ответил я.
— Просто фортуна любит смелых, — ухмыльнулся Смит. — Тех, кто не боится взять свое силой. Верно, Мур? Ха-ха-ха!
Долговязый лейтенант гаденько захихикал, прикладываясь к кружке.
— Кстати о фортуне, — я криво усмехнулся. — Не желаете проверить ее благосклонность на зеленом сукне? Сыграем в макао!
Британцы переглянулись. Не дожидаясь ответа, я уселся за залитый ромом стол. Ратманов и остальные офицеры молча уселись за единственный свободный стол прямо у входа. Смит хрипло хмыкнул и бросил на доски сальную колоду.
Раздали карты. Под столом я щелкнул скрытой пружинкой в перстне-печатке и вскоре принялся кропить карты — методично, но без фанатизма. Торопиться было некуда.
Пока шел этот тонкий процесс, я специально играл неровно. Раз — сорвал жирный банк, прочитав свой же крап. Два — слил все подчистую.
Англичане раздухарились. Хорас Смит краснел, поминутно вытирая лысину платком, и пил, не переставая. Стараясь проиграть побольше, я изображал крайнюю нервозность: барабанил пальцами по столешнице, тяжело дышал, хмурился и делал огорченную рожу. Заказал рома, выпил залпом. |