Изменить размер шрифта - +
Вслух мне больше никто ничего не сказал, но по мрачным рожам некоторых офицеров я понял, что британская морская дурь пустила в их головах слишком глубокие корни.

Что ж, тем веселее будет их троллить.

Вечером в кают-компании, разговор зашел о насущном — о провизии и вечном страхе любого моряка, о цинге.

— Лимоны, без сомнения, показали себя первейшим средством, — Ратманов хмуро вертел в руках пустую кружку. — Но их осталось не так много. Не стоит ли поберечь запасы, Иван Федорович? Впереди бог весть сколько месяцев пути. Может, урезать выдачу наполовину?

 

— Помилуйте, лейтенант! — немедленно вскинулся доктор Тилезиус. — Если мы будем их просто хранить, они сгниют в трюм через месяц! В этой влажность лимон превращается в вонючий слизь быстрее, чем вы успеете сказать «цинга». Либо мы их едим сейчас, либо выбрасывайт за борт потом!

Слушая их ожесточенную перепалку, Горнер задумчиво потер лоб.

— Я читал в отчетах Винтера, — произнес он, — что на Огненной Земле растет дерево, кора которого обладает чудодейственной силой против этой хвори. Дикари жуют её и не знают болезней. Но до Огненной Земли еще нужно дойти…

Я понял, что пора брать ситуацию под контроль, пока они окончательно не впали в уныние. А то еще понесет их к Огненной земле, когд аннам надо на юг.

— Господа, вы спорите о пустяках, право слово! Чтобы лимоны не портились, не нужно их прятать. Прикажите просто смазать каждый плод оливковым маслом.

Офицеры недоуменно уставились на меня.

— Оливковым маслом? — переспросил Крузенштерн.

— Именно. Тонкая жировая пленка надежно перекроет доступ воздуха к кожуре. Они пролежат в два раза дольше, клянусь честью. А когда мы выйдем из этих ледяных широт, — я обвел их взглядом, задерживаясь на Головачеве, — мы непременно зайдем на острова и наберем этой коры Винтера столько, что до самой Аляски хватит. Поверьте, это искупит любые… — я сделал паузу, — … неудачные приметы.

В тот раз смену курса удалось предотвратить. Но паникеры все равно не унимались. Погода вновь испортилась, на пути «Надежды» стали появляться первые льдины, поначалу редкие, но с каждым часом всё более грозные. Иван Федорович приказал немедленно удвоить вахту, а вечером собрал нас в промерзшей кают-компании.

— Как быть, господа? — глухо спросил Крузенштерн, опершись кулаками о стол. — Мы идем вслепую. Туман такой, что порой бушприта не видать.А впереди — блуждающие ледянее поля, айсберги и гроулеры. Боюсь, опасность слишком велика!

Тут мне на помощь пришла наука. Лангсдорф, кутаясь в облезлый меховой воротник, тут же подал голос:

— Капитан, мы должны обратиться к опыту великого Кука! У льда есть верный оптический признак — так называемый «ледовый отблеск». Белая громада отражает свет, и на низких облаках прямо над айсбергом или ледяным полем появляется характерное яркое свечение. Нужно просто заставить вахтенных внимательнее смотреть на горизонт!

Астроном Горнер пренебрежительно фыркнул, протирая запотевшие очки бархатной тряпочкой.

— Смотреть на отсветы облаков в сплошном тумане, Георг? Блестящая идея! — язвительно бросил он. — Пока ваш впередсмотрящий разглядит этот небесный мираж, мы уже пропорем днище. Нет, господа, доверять можно только точным приборам. Нужно наладить термометрию!

— Что вы имеете в виду, Иоганн Каспар? — нахмурился старший офицер Ратманов.

— Надо ежечасно замерять температуру забортной воды! — охотно пояснил Горнер. — Огромная масса льда неизбежно охлаждает воду вокруг себя. Как только ртутный столб резко пойдет вниз — значит, впереди смертельная преграда. Это непреложная физика, а не гадания по облакам!

— Ваша физика может стоить нам жизни! — возмутился Лангсдорф, хлопнув ладонью по столу.

Быстрый переход