|
Если бы только почувствовал, долго размышлял бы, прежде чем говорить с Родыгиным открыто, потому что за годы службы в политической полиции Везич научился проводить четкую грань между чувствованием и видением. - Откуда вы знаете о предложении, которое мне сделал Штирлиц? - Мы знаем их код, - соврал Родыгин так ловко и неожиданно для себя самого, что в нем родилась уверенность, горделивая и по-мальчишески радостная! <Все сейчас будет так, как планировал Штирлиц, все будет именно так, как задумывал этот красивый, жестковатый и, по-видимому, очень одинокий немец, работающий на нас>. - Где доказательства, что вы представитель русских? - Таких доказательств я вам не представлю. - А что, если вы человек Штирлица? - Я понимаю вас, - сказал Родыгин. - Я все прекрасно понимаю, но вам лучше все-таки поверить мне. Вам предстоит драка, и вам в этой драке надо опираться на кого-то. На кого? Видимо, кроме как на нас, не на кого. Если вы скажете мне, какая вам нужна помощь, я сразу передам это в Центр. - Какая помощь? - вздохнул Везич. - Какая помощь, если шестого утром немцы перейдут нашу границу. - От кого вы получили эти данные? - Эти данные получил не я, а правительство, и переданы они нашим военным атташе в Берлине. - Меня интересует фамилия. - Вас? Почему она должна вас интересовать? Фамилией должен интересоваться ваш Центр. Фамилия - Ваухник. Фамилия военного атташе - полковник Ваухник. Ваши знают его так же, как мы знаем всех ваших атташе. Когда взяли Аджию и Кершовани? - Три дня назад. - Это точно? - Да. - Почему вас интересует Штирлиц? - Меня он не интересует. Им интересуется Центр. Центр заинтересован в том, чтобы вы согласились с его предложением. Проинформируйте ваше руководство в Белграде, если в этом есть необходимость. - Вы живете в Загребе нелегально? Родыгин снова поправил дужку пенсне, какое-то мгновение колебался, а потом молча достал из кармана свой паспорт и протянул полковнику. Тот пролистал зеленые страницы и спросил: - Работаете где-нибудь? - В университетской библиотеке. В зале периодики. - Давно? - Четыре года. - У вас есть свой план освобождения Цесарца и его коллег? - У меня лично нет. Что касается моих товарищей, то я не уполномочен говорить за них. Я не могу, естественно, говорить и за югославских коммунистов. - Я могу увидеться с вашим руководителем? - Если согласитесь принять наши предложения, да< - Когда может состояться встреча? - Хоть сегодня. - Где и когда? - Назначайте место и час. |
