– Я так и сделал, но уже после того, как совершил ошибку, выслушав его. То, что он рассказал, очень меня… расстроило.

– Забудьте о нем. Мне приходилось с ним сталкиваться на островах. Большой пройдоха. Готов сказать и сделать все, что угодно, лишь бы откопать что нибудь сенсационное.

Кальвин встал, прошел к окну и стал смотреть вниз, на улицу.

– Он действительно сообщил мне несколько возмутительных своей лживостью фактов.

– Меня это не удивляет.

– По его словам, во время его пребывания на островах в период мятежа до него доходили слухи о связи твоей жены Доры с Джексоном.

– Не стоит слушать сплетни репортеров. Бэрлтон просто старался вас разозлить. Он надеялся, что в порыве возмущения у вас вырвутся какие либо щекотливые подробности, которые он мог бы преподнести в новостях.

Плечи Кальвина заметно напряглись.

– Еще Бэрлтон сказал, что слышал разговоры о якобы активном пособничестве Джексона пиратам. Он говорил, что не исключена возможность, что Джексон предал тебя не только с Дорой, но и в отношении компании. По предположению Бэрлтона, Джексон мог предать тебя в обмен на обещание, что он станет полновластным владельцем «Лоудстар».

– Рад, что вы не придали значения измышлениям Бэрлтона.

Кальвин надолго замолчал, потом снова повернулся к Лукасу.

– Конечно, я не поверил ни единому его слову.

– И правильно сделали.

– Но мне не давала покоя мысль, приходил ли он со своими слухами к тебе?

– Приходил. Но я напомнил ему, что сам нашел тело Джексона. Именно я просмотрел все бумаги главаря пиратов после разгрома. И мне известна правда.

– Да, полагаю, что так все и есть.

– С тех пор Нельсон Бэрлтон больше не надоедал вам?

– Нет.

– Я так и думал. Когда он явился ко мне, я его предупредил, что ему придется иметь дело со мной, если он решится предать огласке свои бредни. С тех пор прошло три года, Кальвин. Я знаю таких людей, как Бэрлтон. Сейчас для него нет никакой выгоды ворошить старое. Он только проиграет, если вытащит на свет бездоказательные сплетни трехлетней давности.

– В то время мне пришло в голову, – Кальвин испытующе смотрел на Лукаса, – что ты был единственным человеком, способным опровергнуть обвинения Бэрлтона.

– Вы правы. Поскольку я отвечал за оборону островов, а также являлся президентом «Лоудстар», моя оценка событий являлась неопровержимой. Бэрлтон ничего не мог сделать без моего разрешения.

– А ты отказался помочь ему своим содействием?

– К чему мне было поддерживать его в попытке свести воедино лживые утверждения и грязные намеки? – Лукас откинулся в кресле, обхватив себя руками. – Мне это ни к чему, и такая популярность не нужна «Лоудстар».

– Ты хочешь сказать, что заставил Бэрлтона отказаться от его затеи из боязни, что это может повредить репутации компании?

– Вы же знаете меня лучше, чем кто либо другой, – сухо улыбнулся Лукас. – По какой другой причине стал бы я давить на Бэрлтона?

На щеках Кальвина проступил румянец, смягчив точеную холодность его аристократических черт. Они долго смотрели друг другу в глаза. Первым отвел взгляд Кальвин и заходил по комнате.

– Ты признал, что в основе твоих действий лежат практические соображения. Так можешь ли ты винить меня в желании узнать мотивы, побудившие тебя помочь Диллану?

– Нет, но поверьте моему слову, я сделал это без какой либо скрытой цели. Если бы Диллан не открылся вам, вы никогда ничего не узнали бы об этом. Я обещал ему, что все останется между нами. Что бы вы обо мне ни думали, слово свое я держу.

Кальвин задержался у висевшей на стене фотографии, на которой был запечатлен Порт Леконнер.