Для Амариллис коньяк из лунного дерева казался чем то невероятным, сказочным. Конечно же, ни у кого из ее родственников в Лоу Белли никогда не водилась такая роскошь. Причина уникальности и необычайно высокой стоимости напитка заключалась в том, что его производство ограничивалось особым режимом плодоношения лунных деревьев. Плоды появлялись на них в тех редких случаях, когда происходило полное затмение обеих лун Сент Хеленс: Челана и Якимы.

Ученым ботаникам не удалось установить природу синергетической связи между находящимися в стадии затмения лунами и механизмом образования плодов. Все попытки выращивать и заставить плодоносить лунные деревья в искусственных условиях потерпели неудачу.

– Пей маленькими глотками, он очень крепкий, – посоветовал Лукас.

– Да, я знаю. – Амариллис чуть пригубила свой бокал, и у нее тотчас перехватило дыхание: рот обожгло, словно огнем, но вслед за этим она ощутила необыкновенную сладость.

– Понравилось? – спросил Лукас.

– Вкус очень своеобразный, – ответила Амариллис и снова заходила по комнате.

– Ты собираешься поговорить с Остерли, я правильно угадал?

Амариллис остановилась у окна и стала смотреть на призрачный сад.

– На мой взгляд, мысль не блестящая, хотя понимаю, что бесполезно тебя в этом убеждать.

– Я должна с ним поговорить.

– Почему?

– Потому что он, возможно, последний, с кем разговаривал профессор незадолго до своей гибели.

Лукас со стуком поставил на стол недопитый бокал. Он пересек гостиную и подошел к Амариллис.

– Все это зашло слишком далеко. Оставь это дело, не вмешивайся. Не нужно тебе заниматься расследованием гибели Ландрета.

– Я уже не могу остановиться, – прошептала она. – С того момента, как я узнала манеру работавшего в паре с Шеффилдом, меня не оставляет какое то гнетущее чувство. Можешь считать это интуицией концентратора.

– А я вижу в этом недостаток здравого смысла. Однажды я уже говорил и теперь повторяю снова, но, скорее всего, напрасно, обратись в полицию, если действительно считаешь, что есть основания для повторного расследования несчастного случая с Ландретом.

– Я не могу идти в полицию, пока у меня нет убедительных доказательств.

– А ты уверена, что нет другой причины, по которой ты отказываешься идти туда? – Лукас положил ей руки на плечи и повернул к себе лицом.

– На что ты намекаешь?

– Я понимаю, что ты хочешь найти всему объяснение, но мне начинает казаться, что тебя пугает правда, которая может открыться. Возможно, тебя беспокоит, что в этом деле окажется замешан кто либо из твоих знакомых.

– Ты считаешь, что я стремлюсь утаить истину, защищая чьи то интересы?

– Если тебе небезразличен этот человек, то так и есть. – Лукас взял в ладони ее лицо, его пальцы нежно скользнули по ее щеке. – Мне кажется, чувство преданности в тебе сильнее чувства профессиональной ответственности.

– Это тебя не касается, Лукас.

– Вот именно. – И он закрыл ей рот поцелуем, лишая возможности что либо возразить.

На следующее утро секретарь проводила Амариллис в шикарный кабинет Гифорда. Увидев ее, тот вежливо поднялся.

– Здравствуй, Амариллис. Какой приятный сюрприз! Что привело тебя к нам в «Юник кристалз»? Ищешь работу?

– Нет, дело личного свойства.

– Садись, пожалуйста, – пригласил Гифорд.

Амариллис украдкой рассматривала его. Она всегда считала Гифорда интересным мужчиной. За последние полгода он внешне совершенно не изменился, и все же в его чертах Амариллис не находила для себя прежней привлекательности, в их точеных очертаниях проступила какая то вялость, придавая ему лениво самодовольный вид.