– Это я, Роза, – сообщил звонкий голос. – Пришла, чтобы заявить свои права на эту комнату. Вы одеты?

– Не так чтобы очень, – отозвался Рид, и Тресси швырнула в него скомканным полотенцем.

– Подожди минутку, Роза, – попросила она, грозя Риду пальцем. Рид захохотал и скатился с кровати.

Они одевались в спешке, помогая друг другу, и Рид неустанно сетовал на то, что придется вновь натягивать грязную одежду.

– Отошли ее в китайскую прачечную, а сам прогуляйся по городу в одном полотенце, – предложила Тресси, покуда он помогал ей надеть платье, простенькое муслиновое, а не тот роскошный наряд, который привезла Роза.

– Только если ты составишь мне компанию, – поддразнил Рид.

– Вот еще! Порядочным женщинам не пристало бегать по улицам в одном полотенце.

– Порядочным мужчинам, кстати, тоже. И потом – зачем тебе одеваться, чтобы дойти до гостиницы? В номере я тебя все равно опять раздену.

Он взял Тресси за плечи и привлек к себе. Влажные локоны, прихотливо завиваясь, волной ложились на ее плечи.

– Боже мой, – негромко сказал Рид, целуя кончик ее носа, – и как только я мог уйти от тебя?

Тресси вывернулась из его объятий.

– Надевай сапоги, и пойдем, – велела она. – Негоже заставлять хозяйку ждать.

Она собрала измятые мокрые полотенца, расправила покрывало на постели и повесила синее платье в Розин платяной шкаф – пускай хранится там до лучших времен.

Пока Рид натягивал высокие, заляпанные грязью сапоги, Тресси наспех заколола волосы шпильками. Пара непослушных локонов все же выбилась из прически, и Тресси недовольно поморщилась.

– А по мне, и так неплохо, – со смешком заметил Рид.

– Вот и видно какой ты легкомысленный!

Он коротко глянул на Тресси, мгновенно помрачнев.

– Да… что верно, то верно.

– Господи, Рид, да ведь я же пошутила!

Это Рид понимал, но думал он сейчас о том, чего Тресси совсем не знала – о кровавой бойне на почтовой станции.

– Да, я знаю, – сказал он вслух. – Тресси, я умираю с голоду. Как ты думаешь, хватит твоего золота, чтобы купить еды?

– А оленье жаркое тебя устроит? Нам все равно придется возвращаться на прииск, а на плите с обеда осталось немного жаркого.

– Отличная мысль!

Той же ночью, уже в гостинице, Тресси рассказала Риду о том, как умер Калеб. Умолчала она лишь об одном – как сама едва не умерла от горя.

– Как же тебе удалось сохранить работу?

– Джарред Линкольншир был очень добр ко мне. С другими он обходится совсем иначе. С Розой он поступает просто бесчестно, а она ему все прощает. Порой мне кажется, что нас, женщин, губит именно слепая любовь.

– Не только женщин, сердце мое, – сказал Рид. – Быть может, этот Линкольншир тоже ослеплен чем-то и потому дурно обходится с твоей подружкой.

– Да как ты можешь заступаться за человека, которого и в глаза не видел?!

– Я и не заступаюсь. Просто всякое поведение, всякий поступок неизменно найдется чем оправдать, если только знать его причины.

– Да ведь он попросту обманывает Розу! Пользуется ее любовью, а сам женат и расставаться с женой не собирается. Если уж его так разбирает похоть – искал бы себе всякий раз новую шлюху!

– Все верно, он обманывает Розу, но, может быть, она и сама рада обманываться – лишь бы получать то, что хочет.

Тресси отвернулась и минуту лежала молча, упорно глядя в темноту.

– Давай больше не будем говорить о Розе и Джарреде, – тихо попросила она.