18

За Диллоном, у слияния реки Биверхед и ручья Рэттлснейк, Тресси и Рид обнаружили в высокой траве покосившийся дорожный знак. Тресси едва не разрыдалась, когда Рид, расчистив и обтерев дощечку, вслух прочел безграмотные строчки:

– «Да грасс Хопира триццать милей. Диржытесь трапы».

Девушка прикусила губу, лихорадочно озираясь.

– Грассхопер? Грассхопер-Крик, что возле Баннака? Туда ушел отец…

Последовал ли он этому корявому указанию? И что нашел в конце тридцатимильного пути? Если вообще добрался туда.

– Поедем-ка в ту сторону, – сказал Рид. – Заодно и проверим.

Тресси кивнула и тихонько свистнула кобылке. Они уже так привыкли друг к другу, что обходились без привычных окриков. Повернув на дорогу к Баннаку, девушка оглянулась через плечо. Далеко на юге, если верить услышанному, где-то в горах Биттерудж живет человек по имени Мэджорс. Быть может, зря они свернули к Баннаку?

– Как ты думаешь, – окликнула она Рида, – в Баннаке еще кто-нибудь живет?!

– Трудно сказать. Я слыхал, что с тех пор, как в ущелье Альдер нашли золото, городок почти заброшен, но – кто знает? Когда-то Баннак был объявлен центром территории Монтана. Значит, это был, без сомнения, людный город. Впрочем, прошлой зимой, я слыхал, новым центром Монтаны объявили Вирджинию.

Больше Тресси не стала расспрашивать. Ей хотелось узнать побольше об этих глухих, девственных краях, но она, как всегда, засмотрелась по сторонам, зачарованная красотой величественных гор.

Путешествие в Баннак оказалось напрасным. Как и подозревал Рид, это был почти безлюдный, практически вымирающий городок, и никто здесь даже слыхом не слыхивал об Ивэне Мэджорсе. Им пришлось истратить целый день на то, чтобы вернуться к большому тракту и снова двинуться на юг, к горам Биттерудж. Мысленно Тресси молилась, чтобы и этот след не оказался ложным.

То и дело они встречали на тракте людей – одни направлялись на север, иные на юг. Никто из них не вызывал ни малейших подозрений, и Тресси почти поверила, что ее недавние страхи были лишь игрой воображения – никто за ними не следил. Повсюду они расспрашивали об Ивэне Мэджорсе, повсюду их терпеливо выслушивали, но в ответ лишь качали головой. Да неужто отец и вовсе исчез с лица земли? Ей уже начинало казаться, что так оно и есть.

Как-то безветренным, очень жарким днем Рид объявил, что они уже совсем близко от Лаймы. В сердце Тресси с новой силой вспыхнула надежда. Пора бы уже наконец и завершиться долгим поискам! В мыслях она вновь и вновь повторяла, что именно скажет отцу, как заставит его раскаяться в своем предательстве.

Ей хотелось поскорее добраться до цели, но Рид настрого запретил погонять коней – пускай-де сами выбирают аллюр. Вдруг впереди раздались топот, свист, оглушительные крики. За поворотом путешественники увидели, что прямо на них мчится конный отряд. Не доехав до Рида и Тресси, всадники свернули с тракта и исчезли в лесу.

– Повесить! Повесить! – успела расслышать Тресси и недоуменно уставилась на Рида широко раскрытыми глазами.

Из клубов пыли, поднятой всадниками, вынырнули несколько фургонов, битком набитых народом, яркими пятнами выделялись две-три крикливо одетые женщины. Эти фургоны тоже свернули в лес.

Рид и Тресси смотрели вслед этой бешеной кавалькаде.

– Что ж, – сказал наконец Рид, – похоже, там собрался весь город. Можно бы и разузнать кое-что. Вот только стоит ли? Тебе решать. Повешенье – зрелище не слишком аппетитное.

Тресси с трудом сдержала приступ тошноты.

– Далеко мы от того места, где должен быть отец?

– Насколько я могу судить, дальше по тракту – Лайма.