Колени у нее разом ослабли, перед глазами поплыли черные пятна, тело повешенного размылось в серую кляксу. И тут Тресси словно громом поразило. Лишь сейчас она осознала, что это ее отчаянный крик испугал клячу. Из-за нее казнь произошла раньше времени. Это она, она сама помогла казнить несчастного!

В ужасе девушка закрыла лицо руками и зарыдала так, словно сердце у нее рвалось в клочья.

Рид, который все еще стоял под прицелом ружья, не расслышал слов Тресси, а потому решил, что повешенный действительно Ивэн Мэджорс.

– Эй ты, кусок дерьма! – рыкнул он на здоровяка, державшего ружье. – Пусти меня к ней, не то, клянусь господом, я из тебя щепок настрогаю!

Нож так быстро возник в его руке, что кряжистый Хэнк, вообще с неохотой принимавший участие в казни, шарахнулся прочь с воплем:

– Эй, глядите, у него нож, нож!

Рид пробился через ошарашенную толпу к Тресси. Она стояла на коленях и громко всхлипывала, раскачиваясь из стороны в сторону. Хэнк, еще не сообразивший, что перед ним женщина, с презрительным удивлением взирал на такое проявление слабости.

Сжимая в руке нож, Рид опустился на колени рядом с Тресси.

– Родная моя, мне так жаль, так жаль… Ну, успокойся же. Все кончено. Ничего не исправишь.

Он обнял девушку, а над ними в высоте чуть покачивался труп убийцы и вора, дезертира из армии конфедератов, который в жизни не бывал южнее форта Ларами.

Тресси попыталась было объяснить Риду, что это не ее отец, но с губ ее срывались лишь бессвязные, жалобные звуки.

Толпа, собравшаяся поглазеть на казнь, теснилась вокруг, никак не в силах понять: то ли их лишили привычного зрелища, то ли устроили новое представление. Вскоре стало ясно, что ничего интересного уже не произойдет, и тогда большинство людей разбрелось. Ушел и брат Доусон, что-то с досадой бормоча себе под нос и запихивая в седельную сумку потрепанную Библию. На месте остались лишь трое – мужчина по имени Генри, который, собственно, и был вершителем местного правосудия, Джейк – парень с большим кадыком – и Хэнк Нортон, оскорбленный тем, что Рид угрожал ему ножом. Эти трое явно считали, что дело еще не закончено.

Минуту они смотрели на Рида и Тресси, обмениваясь непонимающими взглядами.

– Это надо же, чтоб мужчины были такими хлюпиками! – с отвращением произнес наконец Хэнк.

– Это женщина, болван. И эта парочка может быть запросто сообщниками Мэджера, – медленно произнес Джейк.

Хэнк Нортон разинул рот:

– Полукровка тыкал в меня ножом. Он бы скальп с меня снял, если б я не увернулся.

– Врешь ты все, Хэнк. Не увернулся ты, а в штаны навалил от страха.

И двое мужчин захохотали над недалеким Хэнком.

Между тем на прогалину, дребезжа, въехал ветхий фургон.

– А вот и Клит явился за телом, – сказал Генри. Джейк указал пальцем на Рида и Тресси – они так и стояли на коленях, обнявшись под телом повешенного.

– Что с ними-то делать?

Хэнк пожал плечами:

– А, к дьяволу! Одной казни в день с меня довольно. Пусть себе живут. По-моему, им и так несладко.

Он помахал рукой Клиту и направился к своей лошади. Генри и Джейк, обсуждая глупость своего сотоварища, вручили покойника заботам местного гробовщика и тоже покинули поляну.

Рид уже боялся, что Тресси так никогда и не успокоится, хотя держать ее в объятиях было куда как приятно. Он и не заметил, как они остались совсем одни.

– Тише, родная, тише, – сказал он, неловко гладя ее по голове. – Все будет хорошо. Не плачь.

Тресси судорожно всхлипнула:

– Я его убила, убила!

– Ничего подобного, любовь моя.