– Что это, Тресси? – спросил Рид. – Да ты что, детка, язык проглотила?

Потом он внимательнее пригляделся к загадочному камешку, отставил ружье и наклонился к огню.

– Где ты его нашла? – спросил он, скребя камень кончиком ножа.

Тресси молча ткнула пальцем в сторону ручья. Потом она все же обрела дар речи и хрипло спросила:

– Это золото, да?

Рид попробовал самородок на зуб, снова оглядел его и медленно, зачарованно кивнул.

– Покажи мне, где ты его нашла, – вполголоса проговорил он. – Там поблизости есть чья-нибудь стоянка? Или межевые знаки?

– Не знаю, – сказала Тресси. – Я ничего не заметила.

Правду говоря, они не видели никаких следов промывки золота задолго до того, как попали в заварушку на поляне. То ли золотая лихорадка еще не добралась до этих мест, то ли до сих пор ни один счастливчик не обнаружил золота. Старатели, как всегда, предпочитали ловить удачу там, где ее уже поймали другие. Не зря же рыбаки говорят – лучше всего клюет у соседа.

Рид поверить не мог, что Тресси нечаянно могла наткнуться на золотую россыпь – скорее всего, там только и был этот самородок. Если его продать, денег хватит не на один месяц. Все же – чем черт не шутит, и он решил, что должен взглянуть на это место сам.

– Проведи меня туда, – попросил он. Бросив сапоги, Тресси направилась к ручью.

– По берегу туда не пройти – чересчур густые заросли, – пояснила она. – Придется идти по воде. Я решила искупаться и просто забавы ради рылась в. песке. В этом месте небольшой водопад, и под ним вымоина наподобие пещеры.

Теперь уже у Рида не на шутку забилось сердце. Ручьи, бегущие с гор, частенько вымывают из породы золото, и под таким водопадом как раз самое подходящее место для самородков…

– Какого цвета был песок? – спросил он чуть заплетающимся языком.

– Черного, – ответила Тресси, – чернее не бывает. Теперь сюда. В темноте я едва не пропустила поворот. Как ты думаешь, Рид, здесь водятся змеи?

– Змеи? – переспросил он, не веря собственным ушам. – Змеи? Ты нашла самородок размером со свой большой палец, а сама думаешь о змеях? Боже милостивый, Тресси, неужели ты не понимаешь, что мы можем разбогатеть?!

– Ох, Рид, это правда? – Тресси не знала, что ей и думать. Если они останутся здесь и застолбят участок, тогда, наверное, она уже никогда не отыщет отца и так и не узнает, что же с ним сталось.

К тому времени, когда Рид и Тресси добрались до водопада, уже стемнело так, что и собственных рук не разглядишь. Они долго, ощупью шарили в воде, но так ничего и не нашли.

– Вернемся сюда утром, тогда и поищем как следует, – объявил наконец Рид. – Раз уж золото здесь есть, оно никуда не денется. Ох, Тресси, как же я тебя люблю! – воскликнул он, привлекая ее к себе.

Стоя по колени в холодной воде, Тресси нежилась в его объятиях. Его мускулистое тело дышало теплом и силой. В темноте Рид наклонился к ней, и она с готовностью запрокинула лицо, подставляя губы его жадному, нетерпеливому рту.

Теплая летняя ночь осеняла их своим непроглядным крылом, отовсюду доносились свист и пощелкивание ночных обитателей леса. В этот самый миг, когда, казалось, весь окружающий мир перестал существовать, когда остановилось само время – в этот миг Тресси поняла, что нужно ей только одно. Чтобы Рид Бэннон всегда был с нею, согревал ее жаром своих объятий, любил и оберегал ее, пока смерть не разлучит их. Ничто не страшно ей, когда он рядом. Но стоит ему разомкнуть объятия – и словно мир рухнул. Отчего же тогда не предать забвению упорную, бессмысленную месть? Отчего не отдать Риду Бэннону всю себя, без остатка – и принять все, что он даст взамен?

– Тресси, милая, как же я тебя люблю! – прошептал Рид.