Солнце уже касалось горизонта, когда Тресси наконец добралась до берега реки. Присев на корточки, она глядела, как внизу бурлит и пенится мутная яростная вода. Течение здесь и вправду было быстрое. Одного рева реки оказалось достаточно, чтобы Тресси отбросила всякую мысль о переправе – да притом откуда ей знать, насколько здесь глубоко? В такой густой предсумеречной тени ее не приметит ни человек, ни зверь. Да и где сыскать лучшее место для ночлега, чем под густыми кронами тополей, которые всю ночь будут убаюкивать ее лепетом листвы? Приречный лес отчасти напомнил чащобы Озарка, а Тресси не раз ночевала одна в самом сердце тамошних глухих лесов. Но все же… если Рид на ночь глядя решится идти дальше, она его уже никогда не догонит. В смятении Тресси наклонилась к воде, чтобы хоть напиться вдосталь, пока не решит, что ей делать.

Сквозь гулкий грохот реки и шорох ветра в тополиных кронах послышался топот коней. Во влажном воздухе далеко разнеслись пронзительные крики. Тресси осторожно раздвинула густые ветви кустарника и выше по течению, на дальнем берегу реки увидала нескольких всадников. Индейцы! Девушка зажала рот ладонью, не смея ни шевельнуться, ни вздохнуть. От страха у нее язык прилип к гортани. Где бы ни был Рид, индейцы пока явно его не обнаружили – они спешились, поили коней и о чем-то болтали между собой. Один-два даже облегчались, и не подумав отойти в сторонку. По спине у Тресси пополз холодок. Вот-вот индейцы заметят ее, и тогда – смерть… если не хуже.

С берега, как раз напротив ее убежища, донесся пронзительный клич, и пламя страха полыхнуло в Тресси с новой силой. Неужели и там краснокожие? Пользуясь тем, что крик отвлек индейцев, девушка заползла поглубже в кусты и скорчилась там, прислушиваясь к разговору. Голоса на том берегу реки зазвучали громче. Тресси наконец осмелилась вы глянуть – и лишь тогда обнаружила, что к индейцам присоединился еще один человек. Белый. Она с ужасом ждала, что краснокожие вот-вот набросятся на него и снимут скальп, но этого не случилось. Явно дружеская встреча, казалось, длилась до бесконечности. Наконец индейцы повскакали на коней и поехали прочь, дружелюбно махая руками оставшемуся. Тресси из всех сил прищурилась, стараясь разглядеть этого человека… и не поверила собственным глазам. Сомнений нет – белый, так запросто болтавший с индейцами, был не кто иной, как Рид Бэннон.

Невольный вздох, вырвавшийся у Тресси, прозвучал оглушительно, и девушка отпрянула в глубь зарослей, испугавшись, что индейцы сейчас же развернут коней и поскачут в ее сторону. Она долго сидела, замерев в неудобной позе, пока совсем не онемели ноги. Немного придя в себя, Тресси сообразила, что в спешке выронила ружье. Надо вернуться за ним, решила она, выбираясь из зарослей, и с размаху ткнулась, головой в чьи-то ноги в заляпанных грязью бриджах.

Завизжав от ужаса, Тресси бросилась было назад, но крепкая рука ухватила ее за лямки штанов и легко поставила на ноги.

– Можешь больше не прятаться, – сказал суровый голос, и Тресси взвыла от страха, молотя воздух сжатыми кулаками. – Тихо, детка, тихо, – вполголоса бросил Рид Бэннон. В одной руке он держал ружье Тресси, другой все так же сжимал лямки ее штанов. – Ты что, хочешь, чтобы они вернулись? Да заткнись же наконец! Черт подери, как ты здесь оказалась?

– Рид? Так это ты? – Наваждение рассеялось, и Тресси наконец разглядела знакомое лицо.