В «Дакотской транспортной» отчаянно не хватало рабочих рук. А сейчас, после гибели Чима Рид побаивался, что компания и вовсе прикроет этот маршрут до марта – слишком обильный выпал снег. Поговаривали даже, что владельцы собираются продать «Дакотскую» с потрохами гигантскому транспортному картелю «Расселл, Мэджорс и Уодделл» из Ливенуорта, что в Канзасе.

Но все эти слухи сейчас мало занимали Рида. Он уселся поудобней рядом с привязанным мертвецом, натянул толстые перчатки Чима и снова взялся за вожжи. Нахлестывая мулов, Рид наконец заставил их тронуться с места. Вначале фургон двигался судорожными рывками, но потом мулы перешли на рысь, и ход выровнялся.

В фактории Рид сразу прошел в контору «Дакотской транспортной», снял шляпу, рассказал все, как было, и стал ждать приговора.

– Выбора у нас нет, – пискляво объявил фрахтовщик Корд Уиггетт – лысый коротышка, с круглым младенческим личиком. Рид никогда прежде не видел, чтобы взрослый мужчина так походил на ребенка.

Рид напряженно комкал в руке перчатки.

– Так ведь я не возница. Я нанимался охранником.

Лысый коротышка стиснул худосочные кулачки.

– Ты же не хочешь потерять работу, верно? Рид кивнул и коротко вздохнул, неохотно идя на попятную.

– Но без охранника я на Пороховую реку не поеду, – предупредил он, – хоть сразу увольняйте, ясно? Найдите мне хорошего стрелка, чтобы прикрывал спину, и я сделаю все, как надо.

Если на тропу войны не вставали арапахо, это делали племена черноногих или кроу, а к ним зачастую присоединялись отряды сиу. Рид не мог их за это винить. Индейцам нелегко было бесстрастно наблюдать, как на их землях множатся поселения белых. Останься он с соплеменниками матери – и сам бы, верно, сейчас убивал белых людей вместе с прочими воинами племени. Тем более что с луком и стрелами Рид умел обращаться куда лучше, чем с ружьем.

На рассвете следующего дня он уже сидел на козлах фургона. Глубоко вдохнув морозный воздух, Рид хлестнул широкими ременными вожжами по спинам мулов.

Рядом с ним сидел юный стрелок, откликавшийся на имя Бретт Скоггинс. Он был восторжен, как щенок, и так же неуклюж, с чересчур длинными руками и ногами. Тем не менее этот мальчик без труда мог попасть в любую цель, а его блестящие голубые глаза были по-орлиному зорки. Он беспрерывно жевал табак, и потому зубы у него, несмотря на молодость, уже были коричневого цвета. Приглядевшись к нему, Рид решил, что мальчишке никак не больше восемнадцати. Вскоре выяснилось, что править фургоном ему неинтересно – он предпочитал трястись за спиной Рида, зорко наблюдая за дорогой и окрестностями.

Рид всей душой сожалел, что отправил Тресси и Калеба в Вирджинию одних. Но ведь сколько ни ломай голову – другого выхода нет. Но все равно его мучил страх за Тресси. Черт подери, ведь мог же он попросту не отпустить ее в это опасное путешествие! Поселились бы где-нибудь все вместе, и пусть катятся к дьяволу ее мстительные планы и его опасное прошлое!

Юный Бретт все молол языком, и вдруг в его речи промелькнуло имя Квонтрилла. Рид с усилием отогнал от себя соблазнительное видение – рыжие, пронизанные солнцем кудри, зеленые сияющие глаза, бархатистая округлость нагой высокой груди… Не время здесь и не место предаваться пустым мечтаниям.

– Что ты там говорил, Скоггинс?

– Да просто спросил, слыхал ли ты насчет Квонтрилла.

– Ты имеешь в виду этот ужас в Лоуренсе? Угу, слыхал.

– А после Лоуренса люди Квонтрилла устроили налет на Бэкстер-Спрингс, в Канзасе. Убили шестьдесят пять солдат-янки.

Рид пожал плечами. На войне всегда убивают солдат.