Двое мужчин – пассажиры дилижанса – поддержали его, но двое других, по виду сущие бандиты, высказались против.

– Черт возьми, – заявил один из них, – да пристрелить сукиных сынов, и все тут! Ружей у нас достаточно. С какой стати мы будем кормить распроклятых дикарей?

Второй согласно кивнул и неприязненно уставился на Рида:

– И где это ты, кстати, научился лопотать по-ихнему? Я так считаю, в этом деле полукровка нам не указ!

Либерти, человек тихий, но вспыльчивый, мгновенно вскинул свой заслуженный «спрингфилд»:

– Заткнись, ублюдок! Негоже нам ссориться друг с другом. Все мы здесь имеем равные права, а кто не согласен – пускай потолкует с моим карабином. Парень знает, что говорит. Если мы их накормим, у нас есть шанс уцелеть, если нет – погибнем наверняка. Они просто дождутся темноты и выкурят нас огнем, точно крыс. Не дураки же они – бросаться в открытую на ружья!

Женщина сдавленно вскрикнула, и Бретт успокаивающе похлопал ее по руке.

– С нами дама, – сказал он, – и прежде всего мы должны заботиться о ее безопасности.

Один из забияк грубо захохотал:

– Не волнуйся, парень, уж мы-то сумеем о ней позаботиться!

Бретт бросился на обидчика, но тот легко отмахнулся от него, точно от надоедливой мухи. Мальчик упал на пол, и женщина заботливо склонилась над ним.

– Что проку затевать свары? – вмешался Рид. – Индейцы не станут долго ждать ответа. Дадим мы им еду или нет?

Мужчина, сбивший с ног Бретта, метнулся к двери с таким звериным проворством, что, сколько Рид ни ломал потом над этим голову, он так и не смог придумать, как можно было тогда остановить безумца. Распахнув настежь дверь, этот лихой вояка вскинул ружье и в упор выпалил в индейца.

Рид бросился на погубившего их идиота, но поздно – непоправимое уже случилось. У индейцев и вправду было ружье. Грянул выстрел, и пуля чиркнула по стене над самыми головами дерущихся. Им ничего не оставалось, как укрыться в хижине.

Индейцы напали тем же вечером, терпеливо дождавшись, пока на снег лягут длинные лилово-синие тени.

Рид как раз отошел задать корм животным, когда услышал шум схватки. Все произошло очень быстро. Несколько индейцев забрались в хижину через крышу, и, едва они оказались внутри, в считанные минуты все было кончено. Рид услышал выстрелы, потом страшно закричала женщина – и крик оборвался.

Ружье было при нем, и, когда индейцы направились к лошадям, он успел подстрелить двоих воинов, а потом остальные скопом набросились на него.

Рид так никогда и не узнал, почему индейцы оставили его в живых. Он очнулся, наполовину закоченев от холода, и вначале решил, что ослеп, потому что вокруг было темно, как в преисподней.

Он попытался встать и лишь тогда обнаружил, что засыпан с головой. Онемевшими от холода руками Рид принялся лихорадочно разгребать снег, и тогда ему почудилось, что над ним склоняется Тресси. Видение было четким, как наяву: она коснулась ладонью его щеки, и в зеленых глазах сияла безмерная страсть. Запах ее кожи омывал Рида, рождая в нем знакомый и непостижимый жар.

Он отряхнулся и вскочил, шатаясь, шагнул к Тресси, неловко протягивая руки… и едва не зарыдал, когда она исчезла бесследно.

Потом его пробрал озноб, и тут Риду стало ясно, что он только что едва не замерз до смерти. Крепко обхватив себя руками, он подумал, что единственное спасение – хижина. Что бы там ни пришлось увидеть, он должен укрыться в ней – иначе смерть. Издалека донесся волчий вой, и от этого звука Рида снова бросило в дрожь.

Он вглядывался в залитый звездным светом холодный мир.