Она крепко сжала руку подруги.

– Ах, Роза, я и не понимала, как по тебе соскучилась! Впрочем, я очень, очень многого раньше не понимала. Когда Калеб умер, мир вокруг точно исчез. Я даже не могу вспомнить, что делала все эти месяцы. Ничего не помню, кроме одного – мне было так грустно и больно. Что же мне делать теперь, Роза? Что?

Роза нежно обняла юную подружку и прижала ее голову к своей груди. Бедное дитя, сколько же ей пришлось пережить! Как объяснить ей, что нужно радоваться жизни, не цепляясь за прошлое и не думая о будущем? Нужно пить веселье, как вино – упиваясь каждым глотком, словно он последний в твоей жизни, и ни о чем, ни о чем не жалеть. Она погладила Тресси по голове, как ребенка.

– Сомневаюсь, дитя, чтобы ты на что-то решилась. Уж очень ты робкая. Свои планы ты вертишь и вертишь в голове, пока не найдешь причины оставить все, как есть. Черт побери, да хотя бы раз в жизни сделай что-нибудь просто так, наплевав на последствия!

Кучер осадил вороную.

– Приехали, мисс Роза.

– Пойдем, Тресси. Выпьем горячего пуншу и поболтаем. Мне не терпится услышать все здешние сплетни. – Обращаясь к Еноху, она добавила: – Лошадей не распрягай – потом отвезешь мисс Тресси обратно.

Приподнятое настроение Розы оказалось заразительно, и вскоре Тресси уже весело рассказывала что-то, вместе с подругой поднимаясь по широкой лестнице салуна «Золотое Солнце».

Устроившись в удобных мягких креслах и потягивая из чашек дымящийся пунш, женщины наслаждались обществом друг друга.

– Мы бывали в театре самое меньшее раз в неделю, – рассказывала Роза. – Ох, это было так увлекательно! А если бы ты видела новые моды! Просто удивительно, как это во время войны торговцы ухитряются помнить о шляпках с перьями и меховых муфтах. Представь, в Сент-Луисе нет недостатка в модной одежде. Кстати, лапочка, я тебе кое-что привезла в подарок – чтобы эти грустные глазки наконец повеселели.

Откинувшись на спинку кресла, Тресси с удовольствием прихлебывала пунш и чувствовала, как пьянящий жар напитка проникает в каждую клеточку ее тела. Да, именно это ей сейчас и нужно – беззаботный отдых, болтовня, безделье. Наплевать на все, что бы ни случилось!

– Не стоило тебе на меня тратиться, но все равно – спасибо, – сказала она Розе. – Ох, до чего же я рада, что ты наконец вернулась! Я ужасно по тебе соскучилась. А мистер Линкольншир знает, что ты приехала?

Роза одним глотком осушила свой стакан.

– Еще бы ему не знать! К твоему сведению, мы всю прошедшую ночь… гм… праздновали мое возвращение. Он ничуточки не изменился – все такой же ненасытный. Так соскучился по мне, что ни на минуту не оставлял в покое.

Тресси покраснела и поспешно переменила тему:

– Что же он мне не сказал, что ты уже приехала? Я ведь виделась с ним сегодня за завтраком.

Подруга хихикнула:

– Это я попросила его придержать язык. Мне хотелось устроить тебе сюрприз и свалиться как снег на голову, а вот поди ж ты – встретились по дороге. Что это тебя понесло идти пешком в город?

– Да сама не пойму. Я просто знала, что должна сегодня хоть что-нибудь сделать, а иначе просто лопну. Идет весна, Роза, все оживает, и я порой с ума схожу – так чего-то хочется, а чего, не знаю. И стоит мне поймать себя на этом, как я тут же вспоминаю о Калебе и о том, что скоро его будут хоронить.