– Достаточно! – рявкнул он. – А чтобы не было промеж вас более споров и раздоров, порешили мы распределиться по жребию. Две следующие миссии будут по порядку… что там?.. – Он повернулся к Пелисье, с готовностью развернувшему свиток.

    – Письменные принадлежности присутствующего здесь товарища Ленина мы достали и шлем Александра Филипповича Македонского тоже, – доложил тот. – По списку идет сутана великого инквизитора Томаса Торквемады…

    – Сейчас же, дабы не было споров, вытянем жребий: кто идет в то время, дабы добыть сие одеяние, – огласил свое окончательное решение Вотан Борович.

    Галлена нарезала листки бумаги по числу присутствующих здесь лиц, а именно тринадцать: для дионов – себя самой, Эллера, Альдаира, Поджо, Вотана и Анни; людей – Коляна Ковалева, Жени Афанасьева, Ксении, Жан-Люка Пелисье, сержанта Васягина; полуинфернала товарища Ленина и чистого беса товарища Астарота Вельзевуловича Добродеева.

    – Тринадцать, – сообщила она, наугад ставя два крестика на листках, предназначенных для дионов, и еще два – для всех прочих «сословий». Нельзя забывать, что оптимальный состав миссии – четыре особы – должен непременно включать двух уроженцев Аль Дионны в качестве «транспортных средств».

    – Тринадцать? – переспросил Женя Афанасьев. – Очень хорошо! Недаром вы, Владимир Ильич, тринадцатый!

    – Да, нехорошо, – рассуждал тем временем Астарот Вельзевулович Добродеев, чьи волосы спонтанно стали огненно-рыжими, жгучих и игристых оттенков чистого пламени. – Говорят, Торквемада прославился разоблачениями колдунов, бесов и ведьм. А мне совсем не хотелось бы налететь на такое разоблачение. Да я лучше в Китай, к этому… Цинь Шихуанди… поеду! – с места в карьер заявил он.

    – Спокойно, – сказала Галлена. – Тянем бумажки. Как предопределила судьба…

    Судьба в лице старших – Альдаира и Вотана Боровича, разумеется, предопределила так, чтобы первыми, согласно субординации рас, тянули дионы. Первым бумажку, помеченную крестиком, вытащил толстый обжора Поджо и, показав всем, что первая вакансия на путешествие заполнена, немедленно съел листок. В лучших традициях шпионов. Вторую вытащил его рыжеволосый брат Эллер. Афанасьев внутренне поежился: два громкоголосых могучих здоровяка, сына небезызвестного Тора, никогда не отличались кротостью нрава, умом и хорошими манерами. В их компании легко было набрести на приключения, а учитывая то, в какое мрачное время предстояло отправиться участникам данной – так называемой «инквизиторской» миссии, приключения могли стать весьма болезненными.

    Очевидно, теми же соображениями был обуреваем Колян, потому что в момент вытягивания жребия физиономия у него была самая что ни на есть беспокойная. Взглянув на бумажку, он с шумом выдохнул:

    – Уф-ф-ф-ф-ф! Не моя! Прокатило! Тяни, Василий!

    Вася Васягин, славный сержант самораспустившейся в связи с последними событиями милиции, тянул свой жребий с самым безмятежным лицом. Бумажка оказалась чистой. Теперь великий Томас Торквемада был гарантирован от знакомства с чистопородным российким ментом. Афанасьев плюнул и потянул свой жребий. Не успев глянуть в бумажку, он выругался и только тут посмотрел, что ему досталось. Предчувствия его не обманули. ОН – именно он – должен был отправиться в Средние века. Надо сказать, что это время нравилось ему менее всего из представленных в списке Ключей.

    – А почему я? – беспомощно спросил он.