– Прекрасное вино! – рисуясь заметил он. – Не желаете ли, прелестная донна Инезилья?

    Дама с классическим испанским именем, о котором сложено столько душещипательных серенад, пугливо взмахнула умопомрачительными ресницами, и вдохновленный дон Педро вновь ринулся в бой.

    Но тут ему пришлось туго. Альгвасилы избрали более прагматичную тактику. Они не лезли в ближний бой, в котором противник был явно искуснее, а теснили вздорного испанского гранда шаг за шагом, надеясь таким образом взять числом, а не умением. Тем самым они выиграли время: четвертый боец очухался и с удвоенной яростью бросился в бой. А если следовать той нехитрой арифметике, что за одного битого дают двух небитых, то количество соперников дона Педро де Сааведры только увеличилось.

    Несколько осмелев и возомнив себя силой, стражники полезли более откровенно, и тут же дон Педро лягнул одного под коленную чашечку, а второму засадил в бок кинжал. Правда, он на мгновение утерял из виду свою правую руку, вооруженную шпагой, и один из альгвасилов, со звоном скрестив клинки, своей ручищей, затянутой в кожаную перчатку, ухватил родовую шпагу гранда за эфес и вырвал ее у противника.

    Дон Педро оказался безоружен. У него оставался один кинжал, который на фоне шпаг стражников казался не опаснее зубочистки. Педро оглянулся, скаля зубы под лихо закрученными усами, и вдруг бросился на альгвасилов практически с голыми руками. Он ловко пронырнул под шпагой стражника, обеими руками ухватился за запястье соперника и ловко пнул того в живот, а когда несчастный согнулся в три погибели, еще и наподдал коленом в подбородок. Жалобно клацнули зубы.

    В те времена было и без того плохо со стоматологией, а после эскапад дона Педро несчастный альгвасил и вовсе практически терял шансы жевать в старости самостоятельно. Босая донна Инезилья вдруг взвизгнула, внезапно уловив своим коротким девичьим мозгом, что ее возлюбленный (или кто он там ей?) сейчас получит по полной программе, несмотря на все свои титулы. Она схватила с земли какую-то дубинку и со всего маху опустила ее на затылок одного из стражников. Этим маневром она достигла того, что у альгвасила лопнули завязки шлема, и он скатился с совершенно не поврежденной ударом головы.

    Альгвасил бросил на горе-воительницу свирепый взгляд и прорычал:

    – А-а, ведьма!!! Мало того, что наводишь порчу на людей, так еще увлекла в свои дьявольские сети благородного гранда, дона Педро де Сааведру, графа Вальдеса!

    Надо сказать, что во время перечисления каждого титула дона Педро двое коллег альгвасила крепко держали брыкающегося гранда под руки, а третий, уже получивший кинжалом в брюхо, с силой колотил кулаком по загривку благородного графа. Дон Педро пытался вырваться, извивался и жалобно мычал, как не желавшая доиться корова.

    Четвертый стражник, почуяв, что он вырвался на оперативный простор, бросился на босоногую даму:

    – У-у, ведьма!!!

    Колотящий гранда по его светлейшей башке стражник меж тем приговаривал с укоризной:

    – Окститесь, ваша светлость! Вернитесь в лоно церкви! Кайтесь, и да будете прошены! Кайтесь, ваша светлость!..

    Участь дона Педро и донны Инезильи, без сомнения, в свете финальной диспозиции представлялась весьма плачевной. Но ни мычащий под ударами дон Педро, ни его подзащитная, атакованная четвертым альгвасилом, не заметили, как в некотором отдалении от них на берегу реки Тахо, задумчиво несущей свои воды в самом сердце Испании, появились совершенно непредвиденные свидетели поединка.