– Ну ладно! – сказал Аугустино. – Старая байка о войне Добра и Зла.

Билл почувствовал искушение велеть ему заткнуться и дать старику говорить.

– Только Добро здесь не самой высшей пробы, – продолжал Вейер, которого детектив явно не смог сбить с толку. – Оно довольно‑таки равнодушно к нашей судьбе. Его больше интересует победа над другой силой, чем наше благо. В тот момент, когда казалось, что Расалом наконец остановлен навсегда, противостоящая ему сила ушла.

– Когда это было? – спросил Билл.

– В 1941 году.

– Так каким образом он вернулся?

– Попытался выжить, и ему повезло. Он не в первое тело вселяется. Все очень сложно. Достаточно сказать, что он нашел способ родиться заново в шестьдесят восьмом.

В шестьдесят восьмом. Почему этот год с чем‑то связывается в памяти Билла?

– Откуда вам столько об этом известно? – спросил Аугустино.

– Я наблюдал за ним долгое время.

– Все это хорошо и прекрасно, – подытожил Билл. Он не собирался во все это верить, но старик излагал историю так убедительно, что Билл понял – он ему верит. Наверно, следовало бы записать старика в сумасшедшие, но после нынешней ночи он не собирается чересчур быстро записывать кого‑либо в эту категорию. – Но что он задумал? Почему вцепился в Дэнни? Почему вцепился в Лизл? Это не принесет ему власти над миром.

– Кто может сказать, что на уме у Расалома? Впрочем, на это я вам отвечу. Он получает самое глубокое удовлетворение, когда человек сам себя губит. Когда он пробуждает в нас самое дурное, когда заставляет нас потерять веру в себя, убеждает стать хуже, чем мы можем быть, уговаривает встать на кривую, дорожку. Это, можно сказать... по‑моему, для него это нечто вроде космического сексуального наслаждения. Кроме того, он становится сильней с каждым таким случаем.

Билл не мог не подумать о Лизл. Определенно, похоже на то, что сделал с ней Раф – или Расалом, если так хочется Вейеру.

– Но почему Дэнни и Лизл? Почему он заинтересовался ими?

– О, я весьма сомневаюсь, что они – его истинная цель.

– Так кто же?

– Подумайте. Оба они очень близки вам. С потерей мальчика вы скатились на самое дно, откуда едва выбрались. Возможно, вам этого не удалось бы, если бы нечто подобное произошло с этой молодой женщиной?

Сердце его заколотилось от неожиданно накатившего ужаса. Билл выпрямился на диване.

– Вы хотите сказать...

– Да, – подтвердил Вейер, кивнув головой. – Я думаю, что мишень Расалома – вы.

Билл вскочил. Ему надо было двигаться, надо было пройтись по комнате. Еще безумней. Не может быть! Но это очень многое объясняет. И дьявольски смахивает на правду.

– Но почему, будь я проклят! Почему я?

– Не знаю, – сказал Вейер. – Хотя, может быть, знаю кого‑то, кто знает. Сейчас мы не можем поговорить с ней. А утром я ей позвоню. Теперь же предлагаю всем слегка отдохнуть.

Билл продолжал кружить по комнате. Отдохнуть? Как может он отдыхать, если все, что перенес Дэнни, все, через что прошла Лизл, случилось из‑за него?

Глава 28

Северная Каролина

Лизл заперла машину с мирно спящим Эвом и пошла к стоянке грузовиков. Пару раз за последние полчаса он принимался ворочаться, и она думала, что он просыпается, но Эв так ни разу как следует и не открыл глаза. Она надеялась, что он скоро очнется, можно будет отвезти его домой и немного поспать самой.

Она была совершенно разбита. Уже почти светает, и в суете, без сна прошло двадцать четыре часа.