Ренни пожал плечами.

– Может быть, кое‑что, может быть, ничего. – Он вытащил из кармана письмо из «Саутерн Белл» и перебросил его через стол. – Вот это пришло сегодня.

Он следил, как Ник изучает бумагу. Они познакомились пять лет назад во время дела Дэнни Гордона. И поддерживали знакомство до сих пор. По инициативе Ника. После того как Ренни завалил дело Гордона, Ник явился в участок – Ренни работал тогда в сто двенадцатом отделении в Куинсе – и предложил помочь всем, чем сможет. Ренни поблагодарил, но благодарности не почувствовал. В чем он меньше всего нуждался, так это в том, чтобы какой‑то оболтус путался под ногами. Но Ник настаивал, ссылаясь на общую ниточку, которая связывала их троих.

Сироты. Ренни, Дэнни Гордон и Ник Квинн – все они были сироты. И все они провели добрую часть детских лет в приюте Святого Франциска для мальчиков в Куинсе.

Ренни жил там в сороковых годах, пока его не усыновили Аугустино. Ник провел в приюте почти целиком шестидесятые годы, после чего его приняло семейство Квинн, и хорошо знал убийцу‑священника. Уже только поэтому он был полезным помощником. Но самое главное – блестящий ум. Мозги как компьютер. Он просеял все свидетельства, прокрутил их в голове и выдал теорию, которую трудно было опровергнуть, теорию, по которой подозреваемый, отец Райан, был чист как стеклышко... до определенного момента.

Сценарий Ника не мог объяснить одного – свидетельства очевидцев, что отец Райан забрал Дэнни Гордона из больницы, уехал с ним, и больше его никто никогда не видел.

В любой книжке это называется похищением.

Ренни почувствовал, как сжимаются зубы и набухают желваки на скулах при мысли об этом. Он полюбил этого священника и даже думал, что они стали друзьями. Каким же он был идиотом. Позволил облапошить себя так, что священник обвел его вокруг пальца и выставил полной задницей, как желторотого новичка. Глупой беспомощной задницей, позволившей спятившему подонку утащить жертву – ребенка – прямехонько из‑под собственного носа. Воспоминания вновь пробудили холодную ярость, и она пронизала его, словно дикий порыв ветра.

– Северная Каролина, – произнес Ник, поднимая глаза от письма. – Думаете, это он?

– Не знаю что и думать. Просто вдруг клюнуло на старый крючок.

– То есть?

– Можно сказать, долгожданные дивиденды по долгосрочному вкладу.

Пять лет назад, когда отец Райан удрал вместе с мальчиком и исчез вроде бы начисто, Ренни разослал подробное описание разыскиваемых мужчины и ребенка, но добавил и нечто новенькое. Через ФБР он попросил телефонные компании Восточного побережья следить за жалобами на хулиганские телефонные звонки определенного рода, которые Ренни связывал с пропавшим священником. В первое время сообщений сыпалось много, и в какой‑то момент Ренни решил, что они вышли на Райана, но когда он уже с уверенностью ожидал, что его вот‑вот припрут к стенке, священник опять сгинул. Отец Райан неожиданно улетучился, испарился с лица земли, словно его никогда не было.

Ник шлепнул письмо на стол и потянулся за своим пивом.

– Не знаю. Все очень неопределенно. Вы не можете как‑нибудь переговорить с кем‑то тамошним?

– Уже переговорил. Правда, не смог найти непосредственных очевидцев. Это было на улице, рядом с автобусной остановкой. Люди, которые слышали телефонный звонок своими ушами, сели в автобус и к тому времени, как приехала полиция и бригада быстрого реагирования, разъехались по домам. Только все определенно твердят в один голос, что звонок был от попавшего в беду ребенка.

Как и все прочие звонки, подумал Ренни, мысленно переносясь на пять лет назад, в комнату отдыха для врачей детского отделения больницы Даунстейт.