– Там страх, разрушения, смерть, – произносит он своим младенческим голоском с пугающей четкостью. – Здесь, дома, – раздоры и злоба. А ведь все гроша ломаного не стоит, просто грязный клочок земли в другом конце мира. – Он оглянулся и улыбнулся Кэрол. – Прекрасно, не правда ли?

Нет, – ответила Кэрол, шагнув вперед. – Это ужасно. И я не хочу, чтобы ты смотрел.

Она выключила телевизор и взяла малыша на руки.

– Как ты смеешь! – вскричал он. – Сейчас же включи телевизор! Пусти меня!

Она держала его маленькое тельце на расстоянии, уклоняясь от мелькающих в воздухе ручек и дрыгающих ножек.

– Извини, Джимми! Ты, может быть, и не такой, как другие дети, но я все еще твоя мать. И я говорю, что тебе давно пора лечь в постельку.

Она положила его в колыбель, закрыла дверь в детскую и, возвращаясь к себе в спальню, попыталась не обращать внимания на яростный визг. Он еще совсем маленький, ручки у него слабенькие, чтобы перебраться через перекладины кроватки Благодарение Богу за эти маленькие милости. Присев на кровать, она в тысячный раз принялась разбираться в своих чувствах к сыну. Это любовь, несмотря ни на что – по крайней мере, с ее стороны. Он – дитя Джима которое она вынашивала в себе девять месяцев; за это время между ними возникла нерасторжимая связь, какими бы необычными ни были его умственные способности и поведение. А еще страх. Страх не за себя, а перед неизвестностью. Кто такой Джимми? Кэрол испытывала отчаянное желание быть ему матерью, но это оказывалось решительно невозможным. Он казался полноценно развитым взрослым в младенческом теле. Он родился с энциклопедическими познаниями о мире и об истории и жадно стремился узнать еще больше.

Вопли из детской вдруг стихли. Кэрол выглянула в коридор как раз вовремя, чтобы увидеть высокую, согбенную фигуру Ионы Стивенса, который вел Джимми к гостиной.

– Иона! – окликнула она. – Я хочу, чтобы он лег. Ему надо спать.

Еще одна стычка в постоянной борьбе между матерью и дедом. Все, что Кэрол запрещает Джимми, Иона разрешает. Он чуть не молится на ребенка.

Иона снисходительно улыбнулся.

Нет, Кэрол. Ему надо знать о мире все, что можно. В конце концов, мир когда‑нибудь будет принадлежать ему.

Джимми едва удостоил ее взглядом, проковыляв мимо. Кэрол прислонилась к стене, пытаясь сдержать слезы, а из комнаты вновь загремели телевизионные новости.

Октябрь

Глава 5

Северная Каролина

– Какой замечательный фильм! – сказал Раф, когда они вышли из зала.

Лизл улыбнулась ему.

– Не могу поверить, что вы никогда не видели «Метрополис»[9].

– Никогда. Какие декорации! Сколько я потерял, игнорируя немые фильмы! Всегда избегал этой театральщины. Но отныне все будет иначе. Следующая остановка – «Кабинет доктора Калигари»[10].

Лизл рассмеялась. Она часто виделась с Рафом после вечеринки у Кола Роджерса. Ей было хорошо рядом с ним. Больше того, рядом с ним она чувствовала себя уверенно. Ни минуты скуки, никаких перерывов в беседе. Всегда находится тема для разговора – какая‑то новая мысль, какая‑то новая теория, – ему все интересно. Ум у него жадный неустанно впитывающий и запоминающий, всегда ишущий новых игр, новой пищи. Их разговор о крекерах в тот вечер у Кола как будто бы задал тон многим следующим беседам на протяжении нескольких последних недель. Раф видит особый смысл в каждом мельчайшем человеческом поступке.