– Предательство страшнее всего. К вам, Соланж, приставили человека, которого на Клеменции считают провокатором. Случилась год назад одна неприятная история, в документах ее именуют инцидентом 7 12. Наши обходят стороной, но вы то не знаете…

Помолчав, еле заметно шевельнул губами.

– Ликтор Камий Ортана.

Хотела крикнуть, возразить запротестовать. Не смогла, боль помешала.

* * *

– Подтверждаете ли вы, демуазель де Керси, что принц Умберто от имени своего августейшего отца и всего Савойского дома гарантировал беспрепятственное возвращение в СССР по первому вашему требованию?

Соль едва не вскочила.

– Ничего подобного! Принц Умберто гарантировал мою безопасность. Только какая это безопасность, если прямо возле дворца меня чуть не убили? Меня чуть, а Дарью Евгеньевну и господина Потемкина наповал!

Вопрос за вопросом, уже третий час подряд. И все трудные, порой даже подлые.

– Однако в документе о вашей, демуазель де Керси, экстрадиции, сказано именно так, причем сделано это по настоянию советской стороны…

Рядом, локоть к локтю, ликтор Камий Ортана, но сегодня Соль ничего не чувствовала, разве что легкий холодок. Камея сидела строгая, неприступная, словно Фемида без повязки.

– Следующий вопрос. Судя по оставленным вами собственноручным документам, вы изъяли со склада на объекте «Фокус» летательный аппарат, именуемый в документах Прибор № 5, модернизированный. Напоминаю, что все подобные устройства находятся на особом хранении. Где прибор сейчас?

Труднее всего не лгать. Можно и не лгать, просто кое о чем промолчать. Ей следовало добраться в зону расположения Красной армии, что и сделала. Сняла ранец с плеч, положила на землю… И все. Кнопка самоуничтожения? Нет, не помнит, было не до того.

Нельзя! Пусть она уже не рыцарственная дама, пусть сломана золотая шпора. Нет! Бажюль, хоть он и жабы противнее, и есть Клеменция, ее Родина!

– Справедлива ли полученная нами информация, что вы, демуазель де Керси, прошли посвящение и стали рыцарственной дамой коммунистического Ордена Красного Знамени? Можете ли описать обряд вступления равно как повторить клятвы, вами данные?

Сил уже не осталось, и Соланж закрыла лицо ладонями, отгораживаясь от страшного мира. Господи, помилуй Свою недостойную рабу!

– Какое именно задание вы получили от советской разведки перед тем, как были направлены в Италию? Можете ли сообщить известные вам явки, пароли, а также имена агентов советской разведки?

* * *

– Пойдем ко мне! – сказала Камея, и она пошла, ни о чем не думая, просто не желая оставаться одной. Прав ли Дуодецим, или его самого обманули, какая теперь разница? Отказаться, вернуться в маленькую каюту, так похожую на склеп, слушать чужие голоса на незнакомых волнах… Нет, не сейчас, потом, потом!

Она лишь один раз вскрикнула, когда Камея, потушив свет, слишком сильно рванула застежку ее комбинезона. Потом закусила губу, заставляя себя молчать. Все это продолжалось невыносимо долго, и Соль с трудом сдерживалась, чтобы не заплакать.

– Одевайся!

Оделась. Свет ударил в глаза, Соль зажмурилась, чувствуя, как начинают болеть распухшие губы. А еще шея, и ниже, там, кажется, кровит.

– Сегодня мы обе не в настроении, Соланж. Извини, но уж очень хотелось, моя маленькая сладкая девочка.

Губы ударили в губы, без пощады, без жалости. Соль, с трудом оторвавшись, не смогла удержать стон.

– На память!

* * *

Ждали возле ее каюты, судя по скучным лицам уже давно. Шагнули разом, один придержал за плечо, зашелестел бумагой.

– Надеюсь, демуазель де Керси, вы избавите нас от необходимости читать весь документ? Вы, стало быть, изолированы, а статьи кодекса вам на допросе перечислят.