– О о а а!..

Только когда громко хлопнула дверь в галерее первого этажа, Анри Леконт сообразил, что это не мираж, а Мишель Ардан, математик, 45 лет, особая отметка отсутствует.

Неужели выпустили?

* * *

– Временно, под мою ответственность, – просветил его дядя. – Военное министерство попросило, нужно закончить работу по формуле победы. Ардана скорее всего признают невменяемым и отправят на жительство в Биссетр. Хороший человек и собеседник интересный, но нервы, нервы… Жаль!

Генеральный консультант парил на высоте полуметра, держа руки скрещенными на груди. Еще бы треугольная шляпа – и чистый Наполеон. Анри Леконт прикинул, сколько здесь, в Этлане, начальников. Много! И едва ли это случайность. То ли саботаж, но ли, напротив, многоголовая гидра, которая сама себе мешает делать глупости.

– Я вот чего хотел сказать, дядя, – бывший учитель замялся, подбирая слова. – Если у тебя есть выход на министерство, отбей телеграмму, что пора все сворачивать, причем лучше всего прямо сейчас. Мы, знаешь, сильно заигрались.

Жорж Леконт поглядел на небо. Дождя нет, но туч даже прибавилось. Низкие, тяжелые, серые, они стелились, казалось, над самыми стенами.

– Думаешь, прилетят и разбомбят в щебенку? Встретят, есть кому. Мы не заигрались, Анри, мы уже почти выиграли.

Оставалось порадоваться дядиному оптимизму. Бывший учитель тоже скользнул взглядом по тучам, представив, как из за них появляется эскадрилья летающих лодок

– Ну, по крайней мере, эвакуируем…

– Кого? – удивился генеральный консультант. – Все здесь находятся добровольно, включая сотрудников музея. А вот если кто то покинет замок, это наверняка заметят. Напротив, именно сейчас все мы должны быть in corpora…

…И математика привезли для ровного счета! Анри Леконт вновь поглядел на родственника, но уже без особой симпатии. В семье на дядю Жоржа (вундеркинд!) возлагали немало надежд, однако оправдал он их весьма своеобразно. Университет закончил с отличием и специалистом слыл выдающимся, однако с начальством постоянно ссорился, все заработанное спускал в карты, особенно привечая завезенный американцами в Великую войну покер.

– Блефуем, значит, дядя?

Сверху послышался негромкий смех.

– Будь фаталистом, им легче жить!

* * *

Ночной дождь, пусть и не слишком сильный, превратил дно щели в неглубокий бассейн. Анри Леконт, швырнув для верности камешек, услышал ответное бульканье, и в не самом веселом настроении побрел обратно. Вчера никто не подумал дать команду «Воздух!», сами же эксперты лезть в сырую яму не проявили ни малейшего желания. Теперь он и сам сомневался, представив, как прыгает прямиком в грязную холодную воду. Он, конечно, слыхал и читал немало ветеранских рассказов о том, что война отнюдь не парад на Елисейских полях и даже не атака легкой бригады, но неопрятная яма все расставила по местам. Проводить учения в таких условиях смысла нет. Взбунтуются!

– Вот! Вот! Взгляните, дамы и господа. Фото из открытых источников, в основном из немецких журналов. Правда, похоже?

Жозеф Каррель, инопланетян не признающий, собрал неподалеку от жилого корпуса средних размеров толпу. Эксперты, мадам директор, кое кто из музейных работников. В зубах этнограф сжимал трубку, в руках открытая папка.

– Смотрите! Немцы, конечно, пишут, что это всего лишь макеты, экспериментальные образцы, но если присмотреться… Правда, похоже?

Бывший учитель, убедившись, что математика здесь нет, подобрался сбоку и тоже взглянул. На одной из фотографий и вправду обнаружилось нечто треугольное. Блюдце тоже имелось, правда, не совсем круглое, овальное со стреловидными крыльями.