Нужно было дать знак. Быстро.

Пальцы, плохо слушавшиеся от холода и напряжения, заметались по экрану смартфона. Я нашел нужный контакт, набрал короткую, рубленую фразу.

«Я у пакгауза в трех метрах от вас. Не стреляйте».

Отправил. И почти сразу же, из той стороны, откуда приближались шаги, донесся едва слышный жужжащий звук. Вибрация телефона. Они получили.

Прошла еще минута, показавшаяся вечностью. И вдруг в неподвижном воздухе промзоны, где единственной музыкой были скрип ржавого железа и вой ветра, раздался звук. Короткий, мягкий, почти бархатный. Уханье совы.

Я медленно повернул голову к Нандору, одними губами, беззвучно, вылепив три слова:

«Что за херня?»

Эльф лишь пожал плечами, его лицо оставалось непроницаемым. Затем, к моему полному изумлению, он едва заметно кивнул, словно это было в порядке вещей, приложил ладони ко рту и издал в ответ точно такой же идеально скопированный звук.

«Что ты творишь, еб твою⁈» — снова прошептал я, чувствуя, как абсурдность ситуации начинает граничить с безумием.

Нандор снова пожал плечами, будто объяснял мне прописную истину.

Какие, к черту, совы? В этой пустыне из бетона и ржавчины? Где вы тут видели хотя бы одну живую птицу, кроме облезлых ворон? Шпийоны хреновы. Я бы с вами в разведку ни в жизнь не пошел. Детский сад, а не спецотряд.

Шаги приблизились, остановились где-то совсем рядом, в непроглядной темени за углом.

— Добрый вечер, господа, — голос раздался из темноты впереди. Не громкий, но плотный, он словно заполнил собой пространство, резонируя от стен в пустом окружении. — Кажется, мы друг друга не видим, но очень хорошо осознаем присутствие.

Я узнал этот спокойный, чуть глуховатый баритон. Узнал мгновенно. Я слышал его по телефону уже множество раз, но ни разу не сталкивался в реальной жизни. Это говорил человек, подписанный в моем телефоне одним простым, исчерпывающим словом.

Главный.

Глава 14

Я выпрямился, ощущая, как затекшие от неподвижности мышцы отзываются тупой болью. Сделал шаг из глубокой тени арочного проема, потом еще один. Мои ботинки тихо скрипнули на рассыпанной бетонной крошке. Я вышел в полосу скудного лунного света, что пробивался сквозь рваные облака, и остановился.

— Добрый вечер, господа — сказал я, держа руки на виду. Даже при том, что между нами уже был налажен контакт, нужно было сохранять осторожность.

Картина, открывшаяся мне, была почти сюрреалистичной. Четыре неподвижные фигуры. Их тела, облаченные в тяжелую броню, казались неестественно массивными. В руках короткоствольные штурмовые винтовки, хищные силуэты которых отчетливо читались на фоне более светлого неба. Полимер и металл словно стали их второй кожей и продолжением рук.

И в центре построения, выглядя сюрреалистично в этом антураже, стоял он. Мужчина в безупречно сшитом темном костюме, крой которого напоминал смокинг. Без брони, без видимого оружия. Он просто стоял, засунув руки в карманы брюк, и его неподвижность обладала куда большим весом, чем вся эта демонстрация силы вокруг. Бледное лицо в лунном свете казалось вырезанным из какой-то твердой светлой древесины.

Двое из бойцов шагнули вперед. Они сняли маски, и под ними оказались знакомые, обветренные лица. Грим и. Фауст. Мы обменялись короткими, сдержанными кивками. Слов было не нужно. Мы уже работали вместе. Этого было достаточно.

— Коронер. Докладывайте, — произнес Главный. Его голос был таким же, как и по телефону — без эмоций, без лишних интонаций. Голос человека, привыкшего получать информацию, а не мнения.

Я сделал еще шаг вперед, ощущая рабочее напряжение, что напоминало тугой узел, затягивающийся в солнечном сплетении.

— Под нами, — начал я, указывая подбородком на потрескавшийся асфальт, — сеть тоннелей.