— Это точно, — согласился барон. — Сам еле глаза продрал.

Я попробовал борщ. Горячий, в меру кислый, с щедрым куском мяса. Идеально.

— Ну что, готовы? — спросил я, обводя их взглядом. — День почти кончился. Завтра понедельник. Первое испытание финала.

При упоминании о завтрашнем дне атмосфера за столом мгновенно изменилась.

Мария Елизарова отложила вилку, так и не доев свой салат. Она выглядела бледнее обычного, а под глазами залегли тени, которые не смог скрыть даже отдых. Она нервно крутила кольцо на пальце.

— Знать бы, что там будет происходить… — вздохнула она, глядя в окно на серую московскую осень. — Эта неизвестность хуже всего. В региональном этапе хоть какая-то логика была, а здесь… Москва. Финал. Они могут выдумать что угодно. Хоть вскрытие инопланетянина, хоть сборку скелета вслепую.

— Да какая разница, — спокойно, даже с некоторой ленцой отозвалась Виктория. Она пила кофе, держа чашечку двумя пальцами, и выглядела абсолютно невозмутимой. — Мы же эксперты, Маша. Профессионалы. Мы видели всё: от утопленников, пролежавших месяц в воде, до жертв авиакатастроф. Чем они могут нас удивить? Ну дадут сложный случай. Ну заставят подумать. Справимся. Мы с вами вообще вон вердикт выносили без анализов, и оказались правы на сто процентов. Что можно еще выдумать сложнее?

В ее голосе звучала железобетонная уверенность, граничащая с самоуверенностью. Да, эта женщина умела удивлять. Палец в рот не клади, что говорится.

Мария посмотрела на нее с тоской.

— Мне бы твою уверенность, Вика, — снова вздохнула она. — А у меня внутри все трясется. Я боюсь подвести. Боюсь ошибиться. Там, дома, я знаю каждый винтик, каждого следователя. А здесь… здесь я чувствую себя студенткой на пересдаче.

Дубов, сидевший рядом с ней, вдруг перестал улыбаться. Его лицо, обычно скрытое маской гусара-балагура, стало серьезным и теплым. Он аккуратно, по-дружески подтолкнул Марию плечом.

— Маша, ну что-то вы совсем раскисли, — сказал он мягко. — Вы грамотный специалист, один из лучших, кого я знаю. Хватит в себе постоянно сомневаться, ну право слово.

Он повернулся к ней всем корпусом.

— Мне иногда кажется, что вам следует больше верить в собственные силы. Вы забыли прошлый этап? Кто заметил те странные ссадины на шее девушки? Кто настоял на том, чтобы мы перепроверили подъязычную кость?

Мария опустила глаза, смущенно теребя салфетку.

— Ну… я просто подумала…

— Не «просто подумала», — перебил ее Дмитрий. — И, хочу отметить, что именно благодаря вашей внимательности и осторожному, я бы даже сказал, робкому предположению, мы начали более тщательно рассматривать гортань погибшей девушки. Если бы не вы, я бы написал «повешение» и пошел курить. И мы бы сейчас сидели не в Москве, а в Джанкое и Бахчисарае, заполняя годовые отчеты. Это была ваша победа, Мария. Ваша интуиция и ваши знания. Так что выше нос. Вы здесь по праву.

Мария подняла на него взгляд. В ее глазах блеснули слезы, но это были слезы благодарности. Она едва заметно, но искренне улыбнулась.

— Спасибо, Дима, — тихо сказала она. — Ты умеешь найти слова.

— Всего лишь переживаю за коллегу, которая явно достойна большего, — подмигнул он, возвращая на лицо привычную ухмылку. — Но не думайте, что в финале я вам дам спуску и пропущу просто так вперед!

Я понаблюдал за этой сценой и мне стало тепло на душе. Они были хорошей командой. Разные, как лед и пламя, но идеально дополняющие друг друга. Экспрессия Дубова и педантичность Елизаровой.

— Дмитрий дело говорит, — поддержал я. — Мы все здесь не случайно, и завтра мы это докажем.