— Хех, — эльфийка улыбнулась, оценив иронию мультивселенной. — Действительно забавно. Никогда бы не подумала.

— Ну и исторические многие различия, — продолжил я, выруливая на пустую полосу. — У нас была революция в семнадцатом году. Империя пала, царя расстреляли. Потом были красные, СССР, коммунизм. Огромная страна, другой строй. А у вас вот Империя удержалась, пережила кризисы, реформировалась. Государство нынче правовое, конституционная монархия и так далее. У нас история пошла по кровавому пути, у вас — по пути компромиссов.

— А еще у них увлекательнейшая концепция религии! — неожиданно вклинился в разговор гримуар. Его голос прозвучал так громко, что я едва не дернул руль.

Шая подняла брови, глядя на книгу в своих руках.

— Боги? У вас тоже такое было?

Я нахмурился, вспоминая религиозный аспект этого мира. Тут все было прозаично, потому что люди в богов здесь не верили.

— Насколько я знаю, здесь у людей божества нет как такового, в смысле единого Бога-Творца в том понимании, к которому привык я. Здесь есть Мировая Энергия и Психея, и тот факт, что душа растворяется в Мировой Энергии после смерти.

— У людей нет, — подтвердила Шая. — Официальная доктрина Империи — рационализм и магия как наука. А вот мои предки… — она задумчиво провела пальцем по тиснению на обложке гримуара. — Они поклонялись разного рода божествам. Духам леса, звездам, сущностям из-за Грани. Это было давно. Могу рассказать как-нибудь в другой раз. Это долгая история, полная крови и магии.

Я покивал, глядя на дорогу.

— Договорились. Ликбез по теологии отложим на потом.

Мы съехали с основной трассы на второстепенную дорогу. Асфальт здесь стал хуже, появились выбоины, заставляющие «Имперор» недовольно покачиваться на рессорах. Лес подступал к обочинам все ближе — густой, темный, мрачный массив, который, казалось, поглощал свет фар встречных машин. Это были не парковые посадки, а настоящий, дикий лес, который начинался сразу за чертой цивилизации.

— Мы близко, — снова подал голос Гримуар.

— Насколько? — спросил я.

— Сворачивай на следующем перекрестке направо. В сторону грунтовки. Связь становится сильнее. Он там. Я чувствую его зов.

Я сбросил скорость. Впереди действительно показался съезд — узкая полоска гравия, уходящая в чащу.

— Ты уверен? — спросил я, глядя на нависающие ветви деревьев, которые в сумерках выглядели как костлявые руки. — Там машина не проедет.

— А кто сказал, что мы поедем прямо к порогу? — хмыкнула книга. — Дальше пешком.

Я остановил машину на обочине, заглушил двигатель. Плотная и давящая тишина леса навалилась мгновенно. Где-то далеко, покачиваясь, скрипел ствол сосны. Ухала какая-то птица, ссорились воробьи.

Тишь да гладь. Считай что за грибами выехали.

— Приехали, — констатировал я.

Мы вышли из машины. Воздух здесь был сырым, холодным, пахнущим прелой листвой и мокрой землей. Шая поежилась, плотнее запахивая пальто.

— Ну, веди, Сусанин, — сказал я, обращаясь к гримуару, который я теперь держал в руках.

— Прямо, — скомандовала книга. — В чащу. И смотрите под ноги, тут вам не Невский проспект.

Мы углубились в лес.

Идти было тяжело. Под ногами чавкала грязь, скрытая слоем опавшей листвы. Ветки хлестали по лицу, цеплялись за одежду. Лес был старым и буреломным. Стволы деревьев, покрытые мхом, стояли плотной стеной, закрывая небо. Здесь царил вечный полумрак, даже днем, а сейчас, когда солнце начало клониться к закату, тени сгущались, превращаясь в причудливые фигуры.

Шая шла легко, почти бесшумно. Ее эльфийская природа давала о себе знать — она словно скользила между деревьями, инстинктивно выбирая правильный путь.