Когда чашки опустели, она поставила ее на прикроватный столик и сказала:

— Я в душ, а ты пока можешь заказать завтрак. Я голодна как стая волков.

— А я думал, эльфы питаются нектаром и утренней росой.

— Думай дальше, — бросила она через плечо, скрываясь в ванной.

Я усмехнулся и потянулся к телефону, чтобы вызвать обслуживание номеров. Утро определенно начиналось хорошо. Непривычно хорошо.

Через полчаса нам привезли завтрак. Яичница с беконом, тосты, апельсиновый сок. Мы ели, сидя за маленьким столиком у окна. Она уже переоделась в свои вещи, но моя рубашка все еще висела на спинке ее стула как флаг, обозначающий захваченную территорию.

И в этот самый момент, когда я подносил ко рту последний кусок тоста, идиллию нарушил резкий, неуместный звук. Зазвонил мой телефон.

Я бросил на него взгляд. На экране высвечивался незнакомый номер, просто набор цифр с кодом Москвы.

Я взял трубку, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Алло?

— Виктор Андреевич? — голос на том конце был женским, деловым и незнакомым.

— Да.

— Ваш отец пришел в сознание. Просит, чтобы вы приехали.

Глава 10

Я положил телефон на стол и посмотрел на эльфийку. Хотелось бы сказать, что у меня пропал аппетит, что желудок сразу сжался и вообще начало тошнить, но нет. Ничего подобного я не испытал, кроме немного волнительного ощущения, что нужно собираться и ехать снова пытаться говорить с не самым приятным для этого тела человеком.

— Отец очнулся, — сказал я, глядя на Шаю. — Просит приехать.

Она спокойно посмотрела на меня, допивая последние глотки сока.— Значит, — сказала эльфийка, — нужно потихоньку собираться и выдвигаться по делам. Мне и самой уже пора бы ехать на работу. Отчеты, знаешь ли, сами себя не напишут.

Я хмыкнул.

— Верю не понаслышке.

В следующие десять минут номер перешел из режима «утреннего расслабления» в «спешные сборы». Я наспех доел остатки завтрака, запивая его апельсиновым соком, и прошел в ванную.

Холодная вода на лицо, быстро почистить зубы, пригладить волосы. Она в это время уже натянула свои брюки, поправила блузу и накинула тренч.

Когда мы спускались в лифте, она вдруг нарушила молчание.

— Еще увидимся? — спросила она, глядя перед собой. Ее лицо оставалось непроницаемым, но я заметил, как ее скулы слегка покраснели и, что меня немного позабавило, кончики ушей.

— На этой неделе? — уточнил я.

— Вообще.

— Если захочешь. Ты знаешь как со мной связаться, — сказал я, тоже глядя ровно на створки лифта. Она не поворачивала головы. Но, чтобы проверить свою догадку про цвет ушей, добавил: — Мне интересна твоя компания.

Периферическим зрением я заметил, что самые кончики ее ушей снова слегка покраснели.

Двери открылись, выпустив нас в гудящий жизнью вестибюль. Мы пересекли его, не сбавляя шага. На улице яркое солнце ударило по глазам, заставив на мгновение сощуриться. Воздух после вчерашней прохлады снова был по-осеннему теплым.

Мы остановились у тротуара. Она протянула руку.

— Пока, — сказала Шая просто и без лишних церемоний.

Я пожал ее теплую гладкую ладонь.

— До связи.

Она кивнула и, взмахнув рукой, остановила проезжающее такси. Машина прижалась к обочине, она быстро села и, не оглядываясь, захлопнула дверь. Через мгновение автомобиль встроился в текущий ряд и растворился в потоке. Проводив ее взглядом, я тоже поднял руку и поймал себе машину.

Открыв дверь, я протиснулся на заднее пассажирское сидение и назвал адрес больницы, куда доставили отца.

Такси тронулось, и я снова погрузился в свои мысли.