— Это что еще за разборки? — прошептал сам себе следователь.

Он выждал еще минуту. Напряжение на балконе нарастало. Громов не отступал, но поза его стала оборонительной. Незнакомец сделал шаг в сторону, скрываясь от взглядов из зала за выступом стены.

«Ну нет, — решил Багрицкий. — Так мы можем ждать до морковкина заговенья. А если там сейчас начнется поножовщина, я потом рапорт до пенсии писать буду и объяснять, чего я тут забыл. А самое главное — упущу возможность доказать причастность Громова к убийству на перекрестке».

Он решительно направился к дверям.

Рука привычно скользнула во внутренний карман за пачкой сигарет. Это был лучший способ войти в разговор: человек, вышедший покурить, выглядит естественно и безобидно.

Владимир вальяжно толкнул створку, играя на публику, словно он, слегка охмелевший, вышел на балкон перекурить.

Шум праздника ворвался на балкон вместе с ним, но тут же стих, когда он плотно прикрыл дверь за собой.

Двое мужчин резко повернули головы в его сторону. Громов — с удивлением и настороженностью, незнакомец в очках — с плохо скрываемым раздражением.

— Здравствуйте, господа, — произнес Багрицкий спокойно, доставая сигарету и засовывая ее меж губ.

Он щелкнул зажигалкой, прикрывая огонек ладонью от ветра, и, выпустив струйку дыма в ночное небо, посмотрел на них с вежливой улыбкой.

— Душновато там, не находите? Решил вот воздухом подышать. Не помешаю?