— Ладно, — сказал я сам себе и двинулся обратно к своей машине.

Лобовое стекло в трещинах, бокового нет, салон в крошке и дырках, но двигатель продолжал равномерно молотить как металлическое сердце.

Смахнув осколки с водительского сиденья, я сел за руль. Боль в плече стала пульсирующей и настойчивой, синхронизируясь с ударами в висках. Заражение я, конечно, вряд ли поймаю, но обработать надо будет все равно. Может даже зашить.

Я включил передачу и, не оглядываясь на черный внедорожник, ставший братской могилой для троих идиотов, нажал на газ. «Имперор», хрустя стеклом, сорвался с места и, набирая скорость, понес меня домой.

Холодный ночной ветер со свистом врывался в салон через разбитое боковое окно, швыряя мне в лицо осколки стекла и дорожную пыль. «Имперор», словно раненый зверь, рычал двигателем, пожирая километры ночного шоссе.

Плечо горело. Боль была тупой, пульсирующей в такт ударам сердца, которое никак не хотело успокаиваться. Адреналин, еще минуту назад делавший мир кристально четким и замедленным, теперь отступал, оставляя после себя мелкую дрожь в руках.

«Кто?» — этот вопрос бился в голове назойливой мухой.

Волков? Слишком топорно. Слишком быстро. Мы только утром прижали его в офисе. Неужели он настолько запаниковал, что решил убрать меня в тот же день, прямо посреди улицы? Это поступок не расчетливого бизнесмена, а загнанной в угол крысы.

Про Алину я даже думать не собирался, потому что это глупость. У этой курицы не хватит ни мозгов, ни денег, ни связей нанять бригаду с автоматическим оружием.

Крепче сжав руль здоровой рукой, я выпрямился.

Я их убил.

Троих. За две секунды. Без оружия, без единого выстрела. Можно сказать, что я сделал это силой мысли, если не знать саму суть этой магии. Остановил сердце, заставил задохнуться, ударил по мозгу.

Внутри шевельнулся холодный червячок сомнения. А мог ли я поступить иначе?

Технически мог. Парализовать, вырубить, сломать руки. Они остались бы живы. Очнулись бы в реанимации или в камере, покалеченные, но живые.

Я жестко оборвал сам себя. Нет.

Это была не драка в баре, а полноценное покушение. Меня приехали убивать. Не пугать, не предупреждать, а именно убивать. Люди в масках, с глушителями, на машине без номеров. Они знали, на что шли. И останься они в живых, получили бы информацию о моей силе. А к чему это приведет, даже предположить страшно.

Мне такого счастья не надо.

И если бы я их пощадил, они бы вернулись. Не завтра, так через неделю. Или прислали бы других, поумнее и поудачливее. Оставить врага за спиной — значит подставить под удар не только себя, но и тех, кто рядом. Отца. Сестру. Шаю. Девчонок в Феодосии.

Вспомнился первый день в Феодосии. Мое испуганное и растерянное отражение в зеркале. Я тогда не знал, как жить в этом теле, кто я вообще такой. А сегодня я хладнокровно ликвидировал группу зачистки.

Тряска в руках, если и была, то только от пережитого адреналина и шока. Страх, если и был, то не тот сковывающий тело и вводящий в ступор, нет. Страх человека за свою жизнь, вынуждающий действовать.

Я изменился, с этим фактом спорить было глупо. Сросся с этим миром, телом и фамилией. И эта новая версия меня, в которой растворялся старый Виктор Громов, обязательно выживет, потому что рефлексирующий Алексей Воробьев остался бы лежать на том перекрестке с дыркой в голове. Снова.

Я все сделал правильно. Ни себя, ни кого-либо из близких в обиду я не дам.

Ворота особняка отворились передо мной, впуская «Имперор» на гравийную дорожку. Свет фар выхватил из темноты фигуру Григория Палыча, стоявшего на крыльце. Он, видимо, услышал звук мотора и вышел встречать, несмотря на поздний час.