— Пас, — бросил тучный советник губернатора, сбрасывая карты с выражением вселенской скорби на лице.

— Поддерживаю, — Корней лениво кинул в центр стола фишку, даже не меняя выражения лица.

Инквизитор играл в покер холодно, методично и абсолютно безжалостно. Его лицо оставалось непроницаемой маской, и даже я не мог понять, блефует он или действительно собрал на руках флеш-рояль.

Я же играл иначе. Агрессивно, на грани фола, стараясь запутать противников. То выходил в олл-ин со старшей картой на руках, то вел себя стеснительно и держался позади с каре.

— Колл, — я подвинул свою стопку фишек.

Мы вскрылись. Корней показал две пары. Я выложил фул-хаус.

— Громов, ты невыносим, — вздохнул советник, наблюдая, как я сгребаю банк. — У меня ощущение, что ты видишь карты насквозь.

— А может, я так действительно могу, — отшутился я, прищуривая глаза, на что все за столом похихикали, но на всякий случай стали ко мне внимательнее приглядываться.

В перерывах между раздачами я скользил взглядом по залу через открытые двери.

Алиса.

Она больше не напоминала испуганного зверька. Моя «лекция» во время вальса, похоже, возымела терапевтический эффект посильнее любого успокоительного. Рыжая вернулась в свое нормальное состояние: живая, любопытная, с искорками в глазах. Я видел, как она что-то увлеченно обсуждает с пожилым аристократом-архитектором, чьего имени я не помнил, активно жестикулируя, и тот слушает ее, открыв рот. Видимо, речь зашла о несущих конструкциях или сопротивлении материалов — любимый конек Бенуа. Она не краснела, не прятала взгляд и выглядела счастливой.

От сердца немного отлегло. Значит, кризис миновал, и мы не скатимся в пучину неловких молчаний и избегания друг друга на кухне.

Однако появилась другая проблема, которую предсказал отец еще перед выездом сюда.

Лидия и Алиса, две яркие незамужние девушки в окружении стареющих аристократов, их молодых сыновей и скучающих жен, произвели невероятный эффект.

Стоило им отойти от нас хоть на шаг, как вокруг тут же начинали кружить молодые и не очень стервятники благородных кровей. Золотая молодежь Феодосии, сынки местных магнатов, даже офицеры гарнизона, от которых за версту несло дорогим одеколоном и самоуверенностью.

— Смотри, — тихо сказал Корней, кивнув в сторону фуршетного стола. — Кажется, наших дам снова взяли в осаду.

Я посмотрел туда. Действительно. Алиса и Лидия стояли, прижатые к столу с канапе, а вокруг них, распушив хвосты, расхаживали трое молодых людей. Один, в мундире кадета, что-то вещал, картинно отставив ногу, двое других поддакивали, перекрывая девушкам пути к отступлению. Лидия вежливо улыбалась той самой улыбкой, за которой обычно следует ледяной душ, а Алиса озиралась по сторонам с видом человека, ищущего пожарный выход.

— Пора, — я допил виски и поднялся.

— Моя очередь слева, твоя справа, — кивнул Корней, поправляя пиджак.

Это превратилось в своеобразную игру, где я и Мастер Инквизиции, как два охранных Цербера, молча возникали за спинами ухажеров и продолжали так стоять, пока они не заметят наше довлеющее присутствие.

Однако эти упорно продолжали делать вид, что никого рядом с ними нет.

— Прошу прощения, господа, — мой голос прозвучал мягко, но в нем лязгнул металл, заставив кадета поперхнуться на полуслове. — Вынужден украсть у вас дам. Нас ждет партия в вист, и без их участия стол будет неполным.

Я подставил локоть Алисе. Корней, материализовавшийся с другой стороны, предложил руку Лидии.

— Но мы… — начал было один из ухажеров, но, наткнувшись на наши тяжелые взгляды, тут же сдулся.