Но тут из рядов раздался взволнованный женский голос. Это была одна из участниц, полная женщина в очках, чье лицо вдруг побледнело.

— Простите, — произнесла она дрожащим голосом. — Я не совсем понимаю… Это… это ведь настоящие люди?

Председатель посмотрел на нее безразличным взглядом, словно происходящее было настолько ясным и само собой разумеющимся, что задавать такой вопрос было бы, мягко говоря, бессмысленно.

— Разумеется, — кивнул он. — Мы не используем манекены.

— Но… но как же так? — женщина сделала шаг вперед. — Это же… усопшие. У них есть семьи. Как можно использовать их тела для какой-то там олимпиады? Это… это неэтично!

Ее поддержал один из мужчин, тот самый грузный Андреев, что тянул жребий первым.

— Она права! Это кощунство! Мы даем клятву уважать тело покойного, а не превращать его в тренажер для соревнований! Я отказываюсь в этом участвовать!

В зале поднялся ропот. Люди начали перешептываться. Идея вскрывать настоящие тела в рамках конкурса действительно выглядела сомнительно с моральной точки зрения.

Я молчал. Молчала и Виктория, стоявшая рядом. Я видел, как она скрестила руки на груди, с интересом наблюдая за разворачивающейся драмой.

Внутри меня появилось легкое раздражение из-за происходящего. Да, этичность важный момент в нашей работе, безусловно, однако, я не думаю, что тела покойных людей сюда привезли потехи ради.

Я сделал шаг вперед.

— Коллеги, — мой голос прозвучал спокойно, но твердо, перекрывая шум. — Давайте рассуждать логически, а не эмоционально.

Все взгляды обратились ко мне.

— Во-первых, — я поднял указательный палец, — они уже мертвы. Наше исследование не причинит им боли. Наш долг — не перед их чувствами, которых больше нет, а перед истиной.

Я перевел взгляд на возмущенную женщину.

— Во-вторых, никто из нас не знает, что с ними случилось. Может быть, это невостребованные тела, личности которых не установлены. Может быть, родственники дали согласие на использование тел в научных и учебных целях, и, возможно, получили за это дополнительную компенсацию. А может, — я сделал паузу, — первичный осмотр на месте не дал никаких результатов, и местные коронеры расписались в собственном бессилии. И теперь требуется квалифицированная работа независимых специалистов, чтобы установить правду. И мы здесь именно для этого.

Я обвел взглядом притихших коллег.

— Мы не на шоу талантов. Мы здесь, чтобы выполнить работу. И если наше вскрытие поможет установить причину смерти и, возможно, найти убийцу, то это будет лучшим проявлением уважения к покойному, какое только можно представить. Все остальное — лирика и эмоции, которые нужно оставлять за дверями морга.

В зале повисла тишина. Пускай это звучало цинично, но неоспоримые слова с профессиональной точки зрения, подействовали как отрезвляющий холодный душ.

— Граф Громов прав, — произнес председатель, нарушая молчание. Его голос был ровным, но я уловил в нем нотки одобрения. — Все тела переданы нам на законных основаниях. Процедура полностью соответствует имперскому законодательству.

Он снова обвел нас взглядом.