Ашерон остановился, потому что ее слова затронули всю глубину его души. Никогда в жизни он не чувствовал себя никем, кроме шлюхи, и вот теперь, среди этих двух людей, одетых в лохмотья, Ашерон чувствовал себя королем. Это было настолько незнакомое для него ощущение, что он даже слегка приподнял голову. Мерус открыл дверь маленького домика, который удобно расположился в ряд с другими домами. Когда Ашерон последовал за ними двумя внутрь, ему пришлось сложиться практически пополам, чтобы пройти через низкий дверной проем. Главная комната была маленькой и заставленной, но от нее веяло домом. От этого места исходила энергия, которая дала ему знать, что Мерус и Элени были очень счастливы здесь. Тем не менее, здесь он понял и оценил, сколько же ему нужно пространства, чтобы нормально двигаться. Стропила были так низко, что он практически получил сотрясение мозга через две секунды, как вошел.

— Вы в порядке, господин Ашерон? — спросил Мерус. Он кивнул, не убирая руки от затылка, который все еще пульсировал из-за столкновения с деревом.

— Что случилось? — спросила Элени, запаниковав.

— Как я и говорил, господин Ашерон невероятно высокий. Он ударился головой о потолок.

У Элени расширились глаза. Она подошла к нему, водя перед собой рукой. Ашерон взял ее руку в свою и положил себе на плечо, чтобы она могла понять, насколько высок он был.

— О, боже милостивый, — выдохнула она, — да вы огромны. Как один из богов.

Еще одна вещь, которая отличала его от обычных людей. Это тоже приносило Эстесу и Катере кучу денег, так как тем, кто был ниже ростом, нравилось ощущать власть над кем-то вроде него. Двигаясь с грацией, которая для него была непостижима, Элени пересекла комнату, как будто видела каждую вещь на полу, и подала ему стул.

— Лучше вы присядьте, мой господин. Я могу только представить, каким душным наш маленький домик может вам показаться.

— Совсем нет, — честно сказал он.

Хотя он и боялся столкнуться еще с какими-нибудь вещами, однако ему нравился ее мирный дом.

— Сходи нам за молоком, Мерус.

Мальчик убежал. Ашерон наблюдал, как она подошла к плите и зажгла огонь без особых усилий. Он был изумлен тем, откуда она могла знать, где и что лежит. Не было ни единого неверного шага или промашки.

— Мой господин? — спросила она, доставая нож из подставки, — можно мне полюбопытствовать у вас?

— Если хотите.

— Почему вы такой грустный?

Он начал было отрицать это, но зачем? Она незнала его, а он ее. Честно говоря, он был ошеломлен тем, что она смогла уловить его настроение без каких-либо визуальных подсказок.

— Откуда вы знаете?

— По звуку вашего голоса, когда вы разговариваете. Я слышу тяжелую грусть в нем и сильный атлантский акцент.

Она была абсолютно точна, пока резала. Потом она положила хлеб на каменную доску, чтобы подогреть.

— Это потеря человека расстроила вас?

Его внутренности скрутились в узел при упоминании об Артемиде.

— Друг.

— Тогда я оплакиваю его вместе с вами, — сказала она успокаивающим тоном, — я потеряла много друзей за все эти годы, и всех своих детей. Утрата — это всегда тяжело. Но у меня есть Мерус и я так им горжусь, пока он растет. Он такой славный мальчик. Вы не представляете, что значит сын для своих родителей. Уверена, ваши всегда улыбаются, когда смотрят на вас.

Ашерон встал, неспособный вынести боль от тех ран, что она открыла.

— Я, наверное, лучше пойду.

Она выглядела испуганной.

— Я сказала что-то не то?

— Нет.

Он не хотел, чтобы она чувствовала себя плохо, так как ее намерением было лишь утешить его.