|
- А, сеньор Строцци! - воскликнул он. - Кажется, вы уже давно ходатайствовали о предоставлении вам французского подданства. Нам отнюдь не делает чести, что человек, столь доблестно сражавшийся за нас в Пьемонте и отвергнутый за это своей родиной, до сих пор не принят в число подданных второй своей родины - Франции, ибо по храбрости вы настоящий француз. Сегодня же вечером, сеньор Строцци, мой секретарь Ле Масон пришлет вам грамоту на подданство... Не благодарите меня: я делаю это не только в ваших, но и в своих собственных интересах - необходимо, чтобы Карл Пятый нашел вас уже французом... А-а, это вы, Челлини! - продолжал король, обращаясь к художнику. - И, как всегда, не с пустыми руками. Что это у вас под мышкой? Но, клянусь честью, мой Друг, я знаю, как отблагодарить вас! Пусть не говорят, что Франциска Первого кто-нибудь превзошел в щедрости... Мессер Антуан Ле Масон, вместе с грамотой для Пьетро Строцци изготовьте другую - для моего друга Бенвену-то Челлини, и притом безвозмездно: бедному чеканщику труднее раздобыть пятьсот дукатов, чем вельможе Строцци. - От всей души благодарю вас, сир! - сказал Бенвенуто. - Но простите мое невежество: что такое грамота на подданство? - Как, вы не знаете? - укоризненно воскликнул Антуан Ле Масон, а король расхохотался как безумный над столь наивным вопросом. - Грамота на подданство - это высшая милость, какую его величество может даровать иностранцу. Благодаря этой грамоте вы станете французом. - О! Теперь я понял, сир, и несказанно вам признателен. Но для чего мне эта грамота? Я и так всей душой предан вашему величеству. - Как - для чего? - воскликнул Франциск, по-прежнему в превосходном настроении. - А хотя бы для того, Бенвенуто, что теперь, когда вы стали французским подданным, я могу подарить вам Большой Нельский замок, а для иностранца я не мог бы этого сделать... Мессер Ле Масон, присоедините к грамоте на подданство дарственную на этот замок... Ну как, Бенвенуто, поняли вы теперь, какую пользу может принести человеку грамота на подданство? - О да, сир, и разрешите поблагодарить вас не один, а тысячу раз! Наши с вами сердца без слов понимают друг друга; милость, которую вы мне сейчас оказали, позволяет мне надеяться на другую великую милость, о которой со временем я, быть может, осмелюсь просить ваше величество. - Я не забыл своего обещания, Бенвенуто. Заканчивай скорей Юпитера и тогда проси чего хочешь. - У вашего величества прекрасная память, и, смею надеяться, вы сдержите свое слово. Да, я буду просить, буду умолять ваше величество исполнить одно желание, от которого зависит счастье всей моей жизни! И то, что вы сделали для меня сейчас, каким-то непостижимым чудом угадав мои сокровенные мысли, позволяет мне надеяться на скорое осуществление моей мечты. - Вот и прекрасно, мой великий мастер! Ну, а сейчас удовлетворите все-таки наше любопытство и покажите наконец, что у вас под мышкой. - Это серебряная солонка, сир, в дополнение к кубку и тазу. - А ну-ка, покажите ее скорей! Король, как всегда, с огромным вниманием молча разглядывал некоторое время дивное творение Челлини и наконец воскликнул: - Ну что за бессмыслица! Что за чушь! - Как, сир, - в отчаянии воскликнул Бенвенуто, - вы недовольны моей работой?! - Конечно, сударь, я недоволен вами, я зол на вас! Разве можно было портить такой прекрасный замысел, воплощая его в серебре! Из золота следовало делать эту вещь, Челлини, из золота, и вы это сделаете! - Увы, сир, - грустно сказал Бенвенуто, - мои скромные творения недостойны столь высоких похвал. |
