|
К счастью, д'Орбек этого не заметил; его хитрые глазки были прикованы к герцогине, смотревшей на него выразительным, глубоким взглядом. - Я хочу стать канцлером, - последовал его краткий ответ. - Прекрасно! Мы спасены! Но как быть с прево? - Что ж, найдете ему какое-нибудь тепленькое местечко, только пусть оно будет подоходной. К чему тут почет! Ведь когда этот старый подагрик отправится на тот свет, все его богатство перейдет ко мне. Асканио не мог дольше сдерживаться. - Сударыня!.. - вскричал он срывающимся от гнева голосом. Но он так и не успел договорить, а граф не успел удивиться его дерзости: двери широко распахнулись, и в них появился король в сопровождении всего двора. Госпожа д'Этамп крепко схватила Асканио за руки и, отойдя в сторону, сказала негромко, с трудом подавляя волнение: - Понимаешь ли ты теперь, юноша, как нас, женщин, ломает жизнь? Девушка может стать фавориткой короля даже против воли! Ее слова были заглушены остротами и веселыми шутками, которыми обменивались король и придворные. Франциск I так и сиял от радости. Еще бы, приедет Карл V, начнутся торжественные приемы, пиршества, увеселительные прогулки, и на его долю выпадет самая благодарная роль. Весь мир устремит взоры на Париж и французского короля. При мысли о захватывающем спектакле, нити которого были у него в руках, Франциск I радовался, как дитя. Он ценил превыше всего внешний блеск и ни к чему не относился серьезно. Войны для него были турнирами, а управление государством - искусной игрой. Этот монарх, одаренный блестящим умом, увлекался самыми странными, рискованными и поэтическими идеями, а из своего царствования сделал театральное представление, аплодировать которому должен был весь мир. И вот теперь ему представился случай ослепить своего соперника и Европу. Немудрено, что он был сегодня необыкновенно милостив и приветлив. Сделав вид, что благодушие короля придало ему смелости, Трибуле подбежал к Франциску, едва тот переступил порог. - О сир! - жалобно завопил шут. - Прощайте навеки! Ваше величество скоро лишится своего верного слуги; но я сокрушаюсь больше о вас, нежели о себе, ваше величество! Что вы будете делать без своего жалкого шута Трибуле - ведь вы так его любите! - Как! Ты хочешь меня покинуть, да еще теперь, когда у меня всего один шут на двух королей? - Да, сир, именно теперь, когда на одного шута приходится целых два короля. - Не болтай чепухи! Я приказываю тебе остаться. - Повинуюсь, ваше величество. Но тогда издайте королевский указ, запрещающий господину де Вьейвиль преследовать меня. Я лишь повторил ему то, что говорят о его жене, и за такой пустяк он поклялся, что оборвет мне уши и душу из меня вытряхнет. “Если она у тебя есть”, - добавил этот нечестивец. Ваше величество, да за такое кощунство ему язык надо отрезать! - Ну, ну, успокойся, бедный мой шут. Тот, кто лишит тебя жизни, ровно через четверть часа после этого будет сам повешен. - Ах, ваше величество, а нельзя ли сделать наоборот? - То есть как это - наоборот? - Очень просто: повесить его за четверть часа до того, как он меня убьет. Так будет лучше. Все расхохотались, и громче всех Франциск I. Король двинулся дальше, и взгляд его случайно упал на итальянского эмигранта Пьетро Строцци. - А, сеньор Строцци! - воскликнул он. - Кажется, вы уже давно ходатайствовали о предоставлении вам французского подданства. |
