|
Я боюсь, как бы ценность материала не погубила сокровищ моей фантазии. Жизнь жестока, сир, а люди жадны и глупы; кто знает, не будет ли какой-нибудь кубок, за который ваше величество охотно заплатило бы десять тысяч дукатов, переплавлен когда-нибудь в десять экю. Нет! Глина дает более прочную славу, чем золото, - вот почему имена ювелиров не переживают их самих. - Послушайте! Уж не думаете ли вы, что король Франции станет закладывать солонку со своего стола? - Ваше величество, отдал же император Константинопольский венецианцам терновый венец Иисуса Христа! - Да, но французский король выкупил его, сударь! - Верно, ваше величество, но подумайте о всевозможных опасностях, которым подвергаются короли: о революциях, ссылках... У меня на родине, например, Медичи трижды изгонялись и трижды возвращались. Вряд ли есть на свете другой король, чья слава и казна были бы столь же прочны, как у вашего величества. - Хорошо, хорошо, Бенвенуто! Но я желаю все же, чтобы вы сделали мне золотую солонку. Мой казнохранитель сегодня же отсчитает вам для этого тысячу полновесных золотых экю старой чеканки... Слышите, д'Орбек, сегодня же! Я не хочу, чтобы у Челлини пропала даром хоть одна минута... Прощайте, Бенвенуто, желаю вам успеха! Помните, французский король ждет Юпитера... Прощайте, господа! Не забывайте о Карле Пятом! Пока Франциск I сходил с лестницы, чтобы сесть на коня и верхом сопровождать королеву, которая была уже в карете, в зале шли небезынтересные разговоры. Послушаем их. Бенвенуто подошел к графу д'Орбеку и сказал: - Я должен повиноваться его величеству, господин казнохранитель. Потрудитесь, пожалуйста, приготовить золото, а я тем временем схожу за мешком и через полчаса буду у вас. Граф, в знак согласия, молча поклонился, и Челлини, напрасно поискав глазами Асканио, вышел из Лувра один. В то же время Мармань тихо проговорил, обращаясь к прево, который все еще держал Коломбу за руку: - Прекрасная возможность: побегу предупредить своих людей, а вы скажите д'Орбеку, чтобы он как можно дольше задержал у себя Бенвенуто. И он исчез; а мессер д'Эстурвиль, подойдя к графу д'Орбеку, что-то прошептал ему на ухо и тут же громко добавил: - А тем временем, граф, я отведу Коломбу в Нельский замок. - Хорошо, - ответил д'Орбек. - И сегодня же вечером сообщите мне, чем все это кончится. Они расстались; прево не спеша направился с дочерью к Малому Нельскому замку. Асканио, не замеченный ими, шел сзади, любуясь издали грациозной походкой Коломбы. А король вскочил на своего любимого коня - превосходного скакуна гнедой масти, подаренного ему Генрихом VIII, - и, вдев ногу в стремя, произнес: - Нам с тобой, приятель, предстоит сегодня долгий путь: Хоть ростом мал красавчик мой гнедой, Друг другом все ж довольны мы с тобой... Вот две первые строчки и готовы! - добавил он. - А ну-ка, Маро, попробуйте закончить четверостишие! Или вы, Мелен де Сен-Желэ. Маро медлил, почесывая в затылке; Сен-Желэ опередил его, с необыкновенной быстротой сочинив удачное окончание: Хоть ты не Буцефал , но всадник твой Превыше македонского героя. Стихи были встречены громкими аплодисментами, и король, сидя в седле, изящным поклоном поблагодарил поэта за столь быстрый и удачный экспромт. |
