|
- А вы владеете Индией со всеми ее сокровищами! У вас Перу с его рудниками! - А у вас Франция! - Ваша империя так обширна, что в ней никогда не заходит солнце. - А Франция-то все-таки ваша... И что сказало бы ваше величество, если бы я так же пылко мечтал об этой жемчужине среди королевств, как вы о герцогстве Миланском? - Послушайте, брат, - сурово произнес Франциск I, - во всех важных делах я руководствуюсь скорее чувством, нежели разумом; но, как говорят у вас в Испании: “Особа королевы неприкосновенна”, так и я скажу вам: “Земля Франции неприкосновенна!" - Бог мой! Да разве мы не братья, не союзники? - воскликнул Карл V. - Ну разумеется! - подхватил Франциск I. - И я надеюсь, ничто не нарушит отныне ни нашего родства, ни союза. - Я тоже надеюсь на это, - сказал император. - Но можно ли поручиться за будущее? - продолжал он со свойственной ему горделивой улыбкой и неискренним взглядом. - Могу ли я, например, помешать ссоре своего сына Филиппа с вашим Генрихом? - Ну, если Августу наследует Тиберий <В 30 году до н.э. Октавиан, окончательно разгромив аристократическо-республиканские учреждения Древнего Рима, стал во главе государства и под именем Августа (“Божественного”) фактически стал первым римским императором. Если Август был крупным государственным деятелем, то ею преемник и пасынок Тиберий (правил с 37 по 14 год до н.э.) использовал власть только в личных целях, отличался крайней подозрительностью и жестокостью и возбудил к себе ненависть в народе. Говоря о Тиберий, Франциск I намекает на наследника Карла V, будущего короля Филиппа II.>, нам эта ссора не будет опасна. - При чем тут правитель! - продолжал Карл V, горячась. - Империя всегда останется империей, Рим великих цезарей был всегда Римом, даже тогда, когда все величие цезарей заключалось в одном их имени. - Верно! Однако империи Карла Пятого далеко до империи Октавиана, любезный брат! - возразил Франциск I, задетый за живое. - А битва при Павии хоть и великолепна, ее нельзя сравнить с битвой при Акциуме <Битва при Акциуме (31 год до н.э.) - решающее морское сражение, в котором Октавиан разбил своего противника Антония, поддерживаемого египетской царицей Клеопатрой.>. Кроме того, Октавиан был богат, а у вас, говорят, несмотря на все сокровища Индии и Перуанские рудники, не очень-то густо с деньгами, ни один банк не хочет больше давать вам взаймы ни из расчета тринадцати, ни четырнадцати процентов. Ваши войска не получают жалованья, и солдаты, чтобы как-нибудь прокормиться, вынуждены были грабить Рим; а теперь, когда он разграблен и тащить больше нечего, они бунтуют. - А вы, любезный брат, - воскликнул Карл V, - кажется, продали королевские земли и всячески обхаживаете Лютера <Лютер Мартин (1483 - 1546) - немецкий монах и богослов, основатель религиозного движения протестантизма, враждебного католической церкви.>, чтобы раздобыть денег у германских князей! - Кроме того, - продолжал Франциск I, - ваши кортесы отнюдь не так сговорчивы, как сенат. Я же могу похвастаться, что навсегда сделал королей независимыми. - Берегитесь, как бы в один прекрасный день ваш хваленый парламент не учредил над вами опеку! - отпарировал Карл V. Собеседники распалялись все больше и больше, спор с каждой секундой становился ожесточенней, старинная вражда оживала. Франциск I чуть не забыл о гостеприимстве, а Карл V - о благоразумии. Первым опомнился французский король. - Клянусь честью, любезный брат, - воскликнул он со смехом, - еще немного - и мы поссоримся! Я же вас предупреждал, что не стоит говорить о важных делах, предоставим их нашим министрам и будем просто друзьями. |
