Но я уже достаточно хорошо пришел в себя после взрыва в туннеле. Я понимал, что, не зная, как отсюда выбираться, лучше ничего не брать и уж, конечно, не выбрасывать ради этого боеприпасы. Кроме того, я все-таки приглядывался: не тянется ли откуда-нибудь из-под статуй или бочек роковая минная проволочка. Поглядывал я и под ноги, шагая между стеллажами по узкой колее. Вероятно, немцам, обнаружившим сокровищницу при строительстве подземной базы, потребовалось немало вагонеток, чтобы перевезти ее на новое место. Возможно, кое-что они успели вывезти в Европу, а может быть, и нет — дожидались приказа фюрера.

Рельсы уперлись в тупик, дальше была каменная гранитная стена, в которой, однако, кто-то пробил киркой или отбойным молотком неправильной формы туннель. Горки гранитного щебня лежали по обе стороны пути. Ну что же — я решил идти дальше.

Прошел я недолго — и наткнулся на первое свидетельство того, как бренна человеческая жизнь. В тупике, которым заканчивался прорубленный киркой туннель, лежал череп и сильно обглоданные крысами кости человека. На костях кое-где сохранились обрывки черного сукна — вероятно, остатки мундира морского офицера или эсэсовца. Череп имел на одном боку ровную круглую дырку, на другом — пролом. Тут же валялся и проржавелый «парабеллум», ровесник тем, что лежали у меня в кобурах, но, увы, состарившийся гораздо быстрее. Ржавая кирка с источенной гнилью рукояткой свидетельствовала о том, что бедный наци, должно быть, пытался пробить себе путь к свободе. То ли его по ошибке забыли в этом хранилище, то ли он был оставлен караулить сокровища

— пока я этого не знал. Но очень скоро многие тайны острова стали мне понятны. Выйдя из тупика, я прошел вдоль стеллажей в обратном направлении и обнаружил небольшую дверцу, которая при первом прохождении ускользнула от моего взгляда. Дверь была не заперта, и я вошел в помещение, которое служило тюрьмой и жильем для гауптштурмфюрера Алоиза Эрлиха.

О том, что простреленная черепушка, кости, тряпки, кирка и ржавый «парабеллум» принадлежали этому джентльмену, а также и о том, что он был гауптштурмфюрером СС и носил имя Алоиз Эрлих, я узнал, когда нашел на его письменном столе несколько полуистлевших тетрадей и писем. Все это было перед уходом из жизни аккуратно обернуто несколькими слоями целлофана и непромокаемой ткани, а потому сохранилось весьма прилично. Немецкого языка я не знал, но среди писем было одно, написанное по-английски:

«Джентльмены! Тот, кто найдет это письмо, может считать себя владельцем состояния, почти равного годовому бюджету Великой Германии, какой она была в 1945 году.

17 сентября 1944 года, по приказу рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера, я был включен в состав комиссии по инвентаризации ценностей, обнаруженных на острове Сан-Фернандо при строительстве секретного объекта «Х-45». Факт обнаружения сокровищ был тщательно засекречен спецслужбами флота по приказу гроссадмирала Деница. После покушения на фюрера 20 июля 1944 года, казни адмирала Канариса и ряда других лиц служба гестапо выявила факт укрывательства. В связи с этим было решено провести приемку сокровищ силами Главного управления имперской безопасности, для чего и была создала комиссия под руководством бригаденфюрера СС Хорста Бернгарда.

9 ноября 1944 года комиссия на борту подводной лодки У-315 прибыла на объект и проводила инвентаризацию, систематизацию, а также укупорку сокровищ и их предварительную оценку. Одновременно исследовались исторические сведения о причинах появления этого хранилища на острове Сан-Фернандо. 28 февраля 1945 года работы были завершены, составлена подробная опись и отчет о работе в трех экземплярах. Первый экземпляр отчета и описи предназначался лично для фюрера, второй — для рейхсфюрера, а третий, страховочный, был

оставлен на острове Сан-Фернандо под мою ответственность.