|
Воздуха хватило на минуту, ровно столько же длилось молчание, зато, выдохнув, шпион продолжил гораздо быстрее и уже без мучительных пауз. – В общем, за коекакие услуги мисс Хари полагалась премия – некая (тогда я даже не представлял, о чем идет речь) драгоценная вещица в виде насекомого. Речь шла не то о бабочке, не то о гусенице, но это было не так уж и важно. Главное, что передать эту вещичку Мате Хари должен был молодой Артур Уинсли. – Что? – Артур в волнении привстал, но тут же под взглядом Маргариты, больше похожим на окрик, опустился обратно в кресло. – Гусеница или бабочка! Да! Бабочка! – Райли замахал руками, повидимому, изображая летящее насекомое. Любой энтомолог, увидь он вдруг такую «бабочку», на всю жизнь обзавелся бы ночными кошмарами. – Какого черта, подумал тогда я? Вопервых, не так уж мадемуазель Хари не востребована, чтобы работать за побрякушки. А вовторых, эту безделушку мог ей передать и я. Мне это доставило бы удовольствие – мадемуазель Хари мне импонировала, хоть всегда была сукой... Увы, Марго, но я не способен сейчас лгать – таково действие препарата. Меня неудержимо к вам тянет, я в вас почти влюблен и готов за вас отдать жизнь, но не проинформировать вас, что вы мразь, и когданибудь не без наслаждения я наверчу ваши кишки на свою трость, я тоже не могу. – Дальше! – прервал болтливого старика Артур. – Продолжайте... – Да, конечно, – обреченно вздохнул Райли. – Подумав, я предположил, что дело не в ней, не в Мате Хари, но в нем... Дело в Артуре Уинсли – напыщенном глупом юнце – внуке Безумного Шляпника. Не обижайтесь, Артур, но вы и были напыщенным юнцом, а вашего деда все в Лондоне за глаза называют Шляпником. Он же у вас сумасшедший. К тому же роялист и тори, а кто сейчас любит тори? И тогда я понял – если изза маленького дурня Контора поднимает таких серьезных людей, как я и мисс Хари, то наш дурень – не дурень вовсе. У русских, кстати, по такому случаю есть замечательная поговорка: «кляча неказиста, да бечь хороша»! – Сплошной фольклор вперемешку с трепом! Так мы и до утра не закончим, – Марго медленно достала изза пазухи браунинг и щелкнула предохранителем. – Дальше говорить буду я. А вы, болтун этакий, просто кивайте, чтобы майор видел – я не лгу. Ясно? – Более чем ясно! У русских и на этот счет есть поговорка... – Просто кивайте! – Маргарита стукнула рукоятью пистолета по столу. Стол крякнул. Богемского стекла «под старину» люстра вздрогнула подвесками и тоненько зазвенела. Иконакопчушка, стыдливо прячущаяся на нижней полке ногастой этажерки, шлепнулась картинкой вниз прямо на модный журнал с фотографией дамы в купальном полосатом костюме. Даша, которая настолько увлеклась происходящим в гостиной, что даже, кажется, перестала дышать, подпрыгнула на месте. Сердце ее от испуга едва не вылетело вон, и пришлось отложить Фенека в сторону, чтобы целую минуту ждать, пока оно успокоится. Заодно и обдумать услышанное. То, что за эти двадцать минут Даше довелось узнать, было в тысячу раз интереснее любого прочитанного прежде романа. Про великую Мату Хари Даша, разумеется, была наслышана, но кто бы мог подумать... кто бы мог предположить, что Артур с ней давно знаком и даже... (Даша поморщилась) прежде находился с ней в романтических отношениях. Несмотря на то, что про романтические отношения упомянуто было лишь намеками, Даша все замечательно поняла. К тому же Даша впервые в жизни узнала точное значение выражения «укол ревности». Это был именно укол – острый, очень быстрый... и неожиданно болезненный. В иной ситуации Даша поразмышляла бы о причинах ревности, но сейчас гораздо важнее было думать о другом, например о том, что же случится дальше. Девушка погладила ушастую лисичку по спинке и снова оказалась в самой гуще событий, пропустив совсем ничего. |
