|
Однако он медлил. Эта медлительность не была продиктована жалостью или тем более слабостью, просто майор не видел смысла в этой перестрелке. Даже если они отобьют эту атаку, и даже еще одну, следующей им все одно не отбить. – А вот интересно, Артур... – Маргарита тщательно выцеливала залегшего под старыми санями чекиста в матросском бушлате. – Они за Бессоновым, за мной, за тобой? Эй! Чэка! Кто вам нужэн? Марго прокричала вопрос прямо в разбитое окно. Во дворе замерло. Женский голос явно оказался для нападающих сюрпризом. – Нам нужен анархист и предатель Евгений Бессонов! Пусть выходит сюда и сдается. А вас, товарищ баба, мы не тронем... – раздался насмешливый голос прямо изпод окна – прорвавшаяся к цеху пятерка чекистов укрывалась под карнизом, на котором еще час назад мерз бедняга Шарик. – Сдавайся, Бес! – рявкнул прямо изза двери «кожанка». – Это ошибка! – резкий и какойто бабий визг Бессонова заставил Шарика вздрогнуть. Даша, прислонившаяся спиной к закрытым дверям часовенки, поморщилась. – Это все ваш Яшка Березин! Он сам ни черта не знает! Пусть пойдет и спросит лично у Феликса! Пусть сюда приедет Феликс! Бес кричал, брызгал слюной, бестолково махал руками с зажатыми в них фигурками, а Артур смотрел на него и понимал, что Бес знает... Знает – никакой ошибки нет! Поэтому и собрал вещички, поэтому и мечется по цеху, как безумный, не зная, что ему делать – брать ли в руки маузер и палить по вчера еще «своим» или же пустить себе пулю в лоб. Вот тебе, Бес, свобода! Чистая! Прекрасная... Свобода выбора! Илиили... – Феликс сам тебе билетик на тот свет подписал! Не веришь, контра? В дверь застучали, заколотили руками, ногами... потом чемто тяжелым. Бес обмяк. Руки его повисли вдоль тела, как варежки на веревочке. Взгляд потускнел, жидкая бородка обвисла. Но уже через секунду он пришел в себя, в три прыжка пересек цех и громко ударился головой о стальную трубу паропровода. Остановился, поднял кверху желтые свои глаза... и нехорошо рассмеялся. *** Граната лежала на дне того самого ящика... Там еще оставались фигурки, те, что Бес не сумел распихать по карманам. Запустив в ящик руку, Бессонов пошарил по дну и, зажав гранату в руке, вернулся к трубе. Разогнуть усики – две секунды. Достать из кармана моток бечевы, распутать ее, привязать конец к кольцу – минута. Примотать гранату ветошью к трубе, чтобы скоба осталась «голой» – полторы. – Что он там вытворяет? – Марго мотнула подбородком в сторону Бессонова... – Помоему, собирается взорвать паропровод... – Артур сменил обойму. – Сейчас тут будет жарко, в самом буквальном смысле. Думаю, он будет прорываться... Да и нам уже пора. Не находите? Через дверь? Или через окно? – И так, и так – дело наше дрянь! – рассмеялась Марго. Рассмеялась живо, легко и задиристо. Так, что Артур Уинсли вдруг вспомнил, за что он ее полюбил двенадцать лет назад. – Даша! Вы здесь? Пес сосредоточенно искал блох, не обращая внимания ни на что вокруг. Артур с облегчением выдохнул. Меж тем дверь с каждым ударом снаружи выглядела все податливее и податливее. Так скромница сопротивляется настойчивым ухаживаниям ловеласа. Но оба они знают – сопротивление бессмысленно. – Англичанин! Ищейка! Слышишь меня? Я тебя еще найду! Слышишь! Обязательно... Мы еще с тобой за свободу... – крикнул Бессонов от двери, добавил чтото невнятное и рванул на себя бечеву. *** Сперва свист такой, что вотвот голова лопнет. И рев... Такой рев – словно десять тысяч капитанов десяти тысяч пароходов вдруг одновременно дернули за линь гудка. И от пара, горячего, липкого, нечем дышать. Легкие словно спекаются в паштет. А главное, что пар, заполнивший помещение, так густ, что не видно даже собственной руки, которой непроизвольно пытаешься прикрыть лицо. |
