– Но разве в Колесе нам ничто не угрожало?

– Да, это так… наверное… только я все время пытаюсь отогнать эту жуткую мысль: что, если мы совершенно ошибаемся в том, что намереваемся сделать? И рискуем жизнью ради пустяка.

Она сумела наклониться вперед и положить ладонь на его колено.

– Не мучься; политика всегда повергает меня в смятение, но у тебя есть и склонность к ней и нужные знания. Я полагаюсь на твои суждения, как и тебе приходится полагаться на мои расчеты. Верь в себя, Дэн.

– Пожалуй, – отвечал он сухо, обратив все внимание трубке. – Итак, ты решилась выполнить этот анализ, Джоэль?

«Неужели я слишком поседела и постарела для него?» Она отвела руку.

– Да, будет легче и, быть может, точнее, если мы с Фиделио сумеем действовать в голотевтическом единстве и извлечь полную теоретическую структуру из банка памяти. Однако я владею физическими принципами, которыми бетане описывают деятельность Т‑машин, – уже перетащила к себе в переулок, как ты говоришь, – а мы с ним уже извлекли из данных вашего корабля точные параметры пространства и времени. Информации, похоже, достаточно. Я полагаю, что мне потребуется сегодня предварительная попытка, но завтра я сумею выработать траекторию во всех подробностях.

***

Между бровями его сошлись морщинки, так было и при их первой встрече, когда он как инженер «Авентюрерос» обратился к ней по поводу трудной проектной проблемы. О, тогда Дэн испытывал такой трепет перед ее интеллектом… впрочем, она сомневалась в том, что умнее его – просто его разум иначе организован и сориентирован, но не превосходит ее собственный, – кроме мгновений, когда она подсоединена к машине. Дэн нашел причину, чтобы встречаться с ней; они нередко обедали вместе, когда он овдовел, перебрался на Деметру и частенько гостил на Земле. Джоэль было приятно его общество – словно дуновение морского ветра. Наконец, покоряясь порыву, она впустила его в свою постель и была ошеломлена… каким молодым делают его эти тревожные черточки.

– Предположим, что мы достигнем Беты, – проговорил он. – Но помогут ли нам инопланетяне? Вы с Карлосом утверждали, что они всегда не хотели вмешиваться и с особо большой осторожностью относились к менее развитому виду.

– Человечество для них очень многое значит, – заверила Джоэль его. – Согласна, нам придется очень много объяснять, убеждать. Но когда мы, экипаж «Эмиссара», описали нашу историю и социологию, – то немногое, что мы могли передать, – они сочли нашу историю не более гротескной, чем пережитое другими расами. Предводители бетан полагают, что мы можем помочь им преодолеть психосексуальный кризис.

– Значит, они… м‑м‑м… что?

– Могут просто явиться в Солнечную систему, и, как я полагаю, неуязвимыми для нападения, чтобы позволить нам передать факты на Землю.

– Ты говоришь, что они предлагают нам сказочную сделку, предлагают доступ к своей технологии в обмен на право эксплуатировать Юпитер и Сатурн, чего мы делать не умеем? – Бродерсен разжег огонь, раскурил трубку и поглядел на нее. – Конечно, она погубит партию Действия и всех ей подобных. Я уже молчу о скандале… погибнет вся философия.

– Как?

– Ну что ж, это очевидно. Как только мы приобретем их технологию, то сразу отправимся через все Звездные ворота, которые закартографировали бетане, и начнем собственные поиски неисследованных ими мест. Выгоду можно только воображать – в бесчисленных местах и несчетными путями. Зачем бетанам наши планеты‑гиганты? Но и в этом случае, прежде чем мы начнем крупномасштабную эмиграцию, равновесие экономических сил сдвинется от Земли.