– Как глубоко все, что происходит между нами с первого мгновения?

Она вздохнула:

– Я хотела, чтобы это случилось там, – и улыбнулась. – Я наслаждалась.

– И не более – только наслаждалась?

– Не знаю. Я заботилась о тебе, обо всем, чему ты учил меня. Но я была там, куда хотела отвести и тебя.

– И как далеко я зашел?

Она поглядела на свои руки, беспомощно сложенные на столе, и пробормотала:

– Недалеко, как я думала. Это было все равно что показывать слепому картину. Пальцами он может получить некоторое представление о ее текстуре, ощутить темные пятна, которые неминуемо будут теплее, но насколько скудно его понимание.

– А ты воспринимаешь все – до квазаров? – выдохнул он. Джоэль гордо подняла голову, как бы бросая вызов их общему несчастью:

– Нет, я только начала, и это бесконечно. Разве ты не понимаешь, что это только половина чуда? Чем дальше, тем больше. Прямое переживание, столь же непосредственное, как зрение, прикосновение, голод и секс… переживание Истинной Реальности. Весь известный человечеству мир является всего лишь ее мимолетным случайным следствием. Каждый раз когда я попадаю в виртуальную реальность, я познаю ее лучше: она делает меня все более принадлежащей себе. Как я могу остановиться?

– А я не сумею этому выучиться?

Джоэль понимала, что он не уверен в себе.

– Нет, голотевт должен начинать в раннем возрасте, и ничем более не заниматься, в особенности в отроческие годы. – Глаза ее кольнули. – Прости, дорогой. Ты хороший, добрый и… Как бы я хотела, чтобы ты мог последовать за мной. Ты, как никто, заслуживаешь этого.

– А ты не хочешь вернуться туда, где мы встретились? – А ты?

Эрик так и не смог в точности вспомнить то, что произошло сегодня. Однако…

– Нет, – сказал он. – Более того, не посмею попробовать вновь. Это грозит привыканием… меня ждет лишь привыкание и безумие. Тебя же… – он пожал плечами. – Помнишь «Рубай»?

– Я слыхала о Хайяме, – отвечала Джоэль, – но у меня не было времени его прочесть.

Он процитировал:

Не век душе в сей плоти жизнь вести, Открыты ей к Всевышнему пути. Ну разве не позор, ну разве не позор, скажите, Ей в этом прахе по земле брести?

Она кивнула:

– Старик был прав. Я читала, что этот Омар был математиком и астрономом. Наверно, ему жилось одиноко.

– Как и тебе, Джоэль?

– Не забывай, у меня есть и коллеги, пусть их немного. Я учу их… – Джоэль умолкла, перегнулась через стол и сказала с особой заботой:

– А как насчет нас с тобой? Мы будем сотрудничать. Ты достаточно силен, чтобы продолжать работу, я не сомневаюсь в этом. Но в нашей личной жизни… что будет для тебя лучше?

– А для тебя? Давай решим сперва это.

– Как ты хочешь, Эрик. Я с радостью буду твоей женой, любовницей, кем угодно. – Он молчал. Подыскивает слова, решила она, которые не ранили бы ее. И не находил их.

– Ты говоришь так, как будто тебе все равно, – сказал он. – Ты будешь обращаться со мной хорошо, потому что для тебя это не очень существенно. – Он поднял ладонь, чтобы остановить ее. – О, я не сомневаюсь, что ты получаешь некоторое удовольствие от жизни и общения со мной, во всяком случае я помогу заполнить часы, которые ты вынуждена проводить вне связи с машиной… Ну а потом ты со своими приятелями зайдешь настолько далеко, что у тебя не останется времени для детских игр.

– Я люблю тебя, – запротестовала Джоэль, заплакав.