– Да мне все равно. Я ведь не ради твоего одобрения занимаюсь всем этим.

– Однако мне как человеку, находящемуся в вашем обществе, это крайне неприятно.

– Эх, Сидзука, ну посмотри на меня! Я всего лишь жалкий старик, частично парализован. Даже с посторонней помощью мне тяжело добираться до полиции и обратно!

– Вы пользуетесь своей старостью только тогда, когда вам это выгодно. Кстати, напоминаю, что я старше вас на десять лет.

– Ну, по ментальному возрасту мы с тобой не особо различаемся.

– Вы поразительно невежливы!

– Чем старше становишься, тем больше приходится мириться с обстоятельствами. Уже лень угождать обществу, да и наставлять молодежь тоже утомляет. «Старые бойцы просто уходят» – привлекательное выражение для тех, кто уже не желает противостоять чему-либо. Но ты, Сидзука, не такая. У тебя есть сила противостоять и обществу, и старости.

– Ну что ж, звучит как комплимент, но мне от него ни жарко ни холодно. К тому же вмешиваться в расследование ради того, чтобы потешить самолюбие, не очень-то правильно.

– Ага, согласен, вряд ли это можно назвать справедливым. Но, в отличие от тебя, мне на законность и приличия как-то плевать. Здесь имеют значение не только самолюбие и принципы.

– А что еще?

– На самом деле в больнице мы с тобой устроили маленький спектакль, чтобы скрыть правду. Госпожа Митико пострадала, пытаясь меня уберечь.

Взгляд Гэнтаро вдруг становится серьезным и зловещим.

– Обломок от балки летел прямо в меня. В инвалидном кресле я никак не мог увернуться. Я уже думал, что это конец, но вдруг госпожа Митико шагнула вперед и прикрыла меня.

Сидзука кивает, так как предполагала, что события развивались именно так.

Об этом она и подумала, услышав их разговор в больничной палате. Если бы обломок полетел в ту сторону, где стояла Митико, то пострадал бы Гэнтаро.

– Я ведь просил госпожу Митико о помощи, а не о защите. Это выходит за рамки ее обязанностей. И главное – мне горько и стыдно, что я цел и невредим, а девушка пострадала.

– Это что, самобичевание?

– Это несчастье. Я не могу теперь смотреть ей в глаза.

Сидзука задумывается, кому Гэнтаро отдает должное – Митико или самому себе?

Вероятно, обоим. Ведь он человек, который не может спокойно мириться с несправедливостью.

В назначенное время начинают появляться гости. Это детектив Явата, которого Сидзука видела в морге больницы Нагои, сотрудник миграционной службы Сасадзима и еще один незнакомый суровый мужчина.

– Этих двоих я знаю, а ты кто? – бросает Гэнтаро, ничуть не смутившись ни внешностью незнакомца, ни возможным наличием у него оружия.

Тот, не привыкший к столь резкому обращению, осторожно протягивает визитку.

– Я Хироми из Четвертого отдела полиции префектуры Айти.

Четвертый отдел ведет дела, связанные с организованной преступностью. Вероятно, они взялись за это происшествие, потому что в нем замешаны подставные компании.

– Хм, неужели вы решили воспользоваться случаем и сунуть руку прямо в логово якудза?

– Если уж сунуть, то так, чтобы раздавить их там.

– Ваш энтузиазм похвален, но не планируете ли вы запросить ордер на арест только за нелегальный найм иностранца?

– Разумеется, нет, – скучающе отвечает Хироми, почесывая голову. – Подставная компания «Айти Воркстейшен» отрицает нелегальную деятельность. Все документы, которые могут служить доказательствами, они уничтожат. Они тоже платят налоги и не хотят обанкротиться, но три года тюремного заключения или штраф в размере до трех миллионов иен будут суровым наказанием.